Наука и техника Наука и техника - Размышления о сингулярности
  12.11.2018 г.  
Главная arrow Эволюция arrow Эволюционные теории arrow Размышления о сингулярности
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Размышления о сингулярности
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
10.07.2010 г.

К. Э. Циолковский считал человека существом космическим. Среда обитания человека не только Земля, но и весь космос. Говоря о возможности пребывания в невесомости, Циолковский вспоминал свои детские ощущения и смутные представления о пространстве, где "человек может свободно парить, не летать, а именно парить", не зная верха и низа, Циолковский удивлялся, что даже в сказках нет такого пространоства, а между тем, он знал о нем задолго до знакомства с законом всемирного тяготения по учебникам.
Невесомость - первый феномен жизни космической.
Всякий оправдавшийся научный прогноз заслуживает ретроспективного исследования путей и методов, ведущих к открытию. Метод Циолковского основывался на потенциальном доверии к интуитивному опыту человека. Назвав серьезное научное исследование словом "грезы" ("Грезы о земле и небе"), он перекинул мост от науки к искусству. Ученый преодолел традиционное высокомерие негуманитарных наук к миру человеческих фантазий и грез. Более того, он впервые доказал, что человек интуитивно знает о мире то, что не входит в опыт его "земной жизни".
Закон всемирного тяготения был известен уже несколько столетий. Известна была и невесомость как физическое явление, но обжить ее антропологически удалось только Циолковскому.
Пользуясь таким методом, мы могли бы продолжить программу космической переориентации человека.
Сегодня, когда психологически, физически и духовно человек освоился в невесомости, мы могли бы, пользуясь методом Циолковского, двинуться далее в земном "обживании космоса", ведь кроме невесомости есть еще один феномен, открытый космологией нашего столетия - сингулярность.
Оговоримся заранее: речь идет не о физической и космологической сингулярности, а о гуманитарном осмыслении этой новой реальности. Сейчас практически невозможно приближение человека к черной дыре или движение со скоростью, близкой к скорости света. Человек будет "расплющен", "разорван", словом, здесь те же термины и слова, какими предостерегали человека на пороге выхода в космос.
Если в невесомости человек впервые на практике убедился в относительности верха и чиза, в сингулярности он впервые столкнется с относительностью понятий и ощущений "внутреннего и внешнего".
Это будет шаг второй после невесомости, описание такого мира вполне возможно, хотя звучит не менее фантастично, чем в свое время звучали "Грезы о земле и небе". Если там не было верха и низа, то здесь нет внутреннего - внешнего.
С чисто гуманитарной точки зрения сингулярность есть ни что иное, как выворачивание до полной неразличимости внутреннего-внешнего. Если мысленно имитировать это состояние здесь, на земле, мы окажемся в странном мире, где солнце и сердце находятся в одном пространстве и свободно меняются местами, как небо и земля в невесомости. При космическом выворачивании мы также воочию увидим относительность понятий и ощущений "большее - меньшее". Человек меньше вселенной, но при выворачивании вся вселенная "вовнутряется" им. Чисто философское утверждение о том, что человек - это вся вселенная, здесь становится такой же обиходной реальностью, как в невесомости небо под ногами. В сингулярном мире человек не внутри вселенной, не над ней и не вокруг ее. Все эти три местоположения свободно меняются таким образом, что он и внутри, и над, и вокруг. Получается нечто сходное с тютчевским "все во мне и я во всем".
Элементы космологического выворачивания в одном из писем Аввакума к царю, где сидя в земляной яме, Аввакум мысленным взором видит, как разрослись руки, и ноги, и все тело, и затем он "весь широк и пространен под небом стал", а затем "вместил... землю, звезды, небо и всю вселенную". Правда, это лишь часть описания сингулярности, поскольку при этом Аввакум должен одновременно оставаться и внутри вселенной и в земляной яме.
Здесь мы сталкиваемся с феноменом двойников. Физика и космология говорят в таком случае о внешнем и внутреннем наблюдателе. С точки зрения внешнего наблюдателя человек будет вечно приближаться к горизонту событий, а с точки зрения внутреннего наблюдателя он влетит в дыру за конечный отрезок времени и выйдет в сингулярность. Два наблюдателя обязательны для описания.
Здесь опять на помощь приходит литература и даже фольклор. В фольклоре человек покидает свое тело, лежащее на земле, смотрит на него со стороны, оглядываясь, перешагивает через него или поднимается над ним в полете, психологические ощущения такого рода подробно описаны в тибетской "Книге мертвых", а также в известной книге Раймонда Моуди "Жизнь после жизни".
По всей видимости, здесь мы сталкиваемя с феноменом Циолковского. Ученый знал о состоянии невесомости с детства, также мы "с детства" знаем о сингулярности.
Хотя здесь мы вступаем в область шатких предположений, но можно предположить, что "память" о невесомости - это подсознательная информация о пребывании в подвешенности "на водах" в материнском чреве; тогда память о сингулярности - выворачивании - это воспоминание о рождении. Сама природа как бы имитирует космические реальности на земле. Младенец внутри материнского чрева как человек внутри "земной" вселенной; в момент рождения пространство сужается, он впервые узнает тяжесть. За два месяца до рождения открывает глаза и смотрит во' тьму и затем сквозь
сужающееся пространство выходит к свету, оказавшись после рождения не внутри, а над - вовне того пространства, которое его окружало. На метафизическом уровне в духовной поэзии мы найдем описание такого космического рождения в словах: "ложесна твоя престол сотвори и чрево твое пространнее небес содея".
Интересно, что и описание смерти человека в психологических ощущениях, и в литературе дают сходные модели. Иван Ильич Толстого, умирая, чувствует, что его запихивают в "черную дыру", затем он движется по туннелю и вдруг ощущает, что вектор движения направлен совсем в другую сторону (выворачивание); здесь его, как новорожденного, встречает ослепительный свет. Таких описаний в культуре множество. Опыт великого ученого подсказывает нам путь более глубокого и основательного подхода к художественным и психологическим грезам. В них может содержаться ценнейшая информация о реальностях природы и космоса, еще не освоенных человеком.
Программа космической переориентации человека может быть продолжена пока на духовном, гуманитарном уровне, а затем и на уровне негуманитарных наук. После антропной невесомости антропная сингулярность. Если даже окажется в дальнейшем, что космологическое антропное выворачивание - всингулирование, в реальности не осуществимо, сама имитация такой возможности несомненно обогатит человеческий опыт, расширит пределы духовного освоения новых космических реалий.
Вряд ли следует пренебрегать чисто практическими возможностями космической переориентации. Если бы человек никогда не вышел в космос, имитация невесомости сама по себе намного расширила бы его возможности в медицине, в психологии, даже в физиологиии и биологии.
Имитация сингулирования - создание пространства, где нет внешнего и внутреннего, таит в себе множество пока еще не прогнозируемых возможностей во всех сферах человеческой деятельности.
До настоящего времени такой имитацией занимались лишь природа и искусство, причем в искусстве это чаще всего неосознанные фрагментарные прорывы к неизвестной реальности. Программа космической переориентации могла бы дать ясные ориентиры в дальнейшем движении на пути эволюции от человека разумного к человеку космическому.
Все открытия Циолковского стали реальностью благодаря его твердой уверенности в том, что все реальности космоса, микро и макромира есть одновременно земные и человеческие. В космосе человек дома, на земле - в колыбели. Это сравнение широко известно. Сделав шаг от антропной невесомости к антропному сингулированию, мы видим, что в космологическом аспекте космос это не только дом человека, но и естественно природное продолжение самого человека. Это дом-ракушка, неотделимый от его внутреннего обитателя.
Разумеется, имитация сингулирования в антропном аспекте страдает множеством упрощений. Имитируя выворачивание в трехмерном пространстве, мы не прибегали к четвертой пространственно-временной координате и не учитывали, что в космосе возможны пространства одиннадцати, а может быть, и 14-измерений.
Тем не менее некоторые реалии сингулирования, связанные с необычными моделями простанства, следует все-таки учитывать в программе переориентации. Первая реальность такого рода - опространствливание времени. Этим термином часто пользуются при описании подлета к черной дыре и приближения к сингулярности. Для человека это означало бы, что пространство становится волшебным. текучим, мгновенно меняющимся, а время застывает подобно предметам. Сбывается мечта Фауста - "остановись, -мгновенье". Мгновенье застывает, как столб или шкаф, как бы длится вечно. Это в свою очередь связано с феноменом дробящегося времени - множество мгновений, все вечны и все одновременны. Если представить таким образом свою жизнь, то мысленный наблюдатель созерцает ее всю одновременно и каждое ощущение длится вечно, некий рай-ад, поскольку длятся и приятные и тяжелые воспоминания. Такое восприятие жизни настолько необычно, что вообще не вмещается в традиционные оценки "хорошо", "плохо". Оно, говоря языком сегодняшнего литературоведения, амбивалентно, "хорошо-плохо". Рождаясь, вы одновременно умираете и, умирая, рождаетесь. Это то, что Блок в драме "Роза и крест" назвал "радость-страдание", в общем то довольно знакомое чувство.
Даже в таких экзотических для повседневного опыта реалиях, как дискретное пространство-время мы находим вполне знакомые вещи, известные нам по внутреннему, интимному душевному опыту. Ситуация, сходная с антропным принципом: "мы наблюдаем именно такую вселенную, потому что другие вселенные существуют без наблюдателя". Космонавты рассказывают, что в невесомости стоять и лежать - одно и то же. Однако, понимая это умом, мы все равно не знаем, что же это за состояние, где одно и то же - стоять и лежать.
 То же самое можно сказать о сингулярности. В некоторых космологических моделях человек встретит свое прошлое, увидит себя младенцем. Но даже это полуфантастическое представление для искусства и для психологии явление вполне обычное. В художественном и психологическом времени прошлое и будущее сплошь и рядом меняются местами, вспомним многотомную эпопею Пруста "В поисках утраченного времени" или драму В. Хлебникова "Мирсконца", где героя везут на кладбище, а в конце действия, он появляется на сцене ребенком в детской коляске. Сегодня имитация сингулирования возможна на уровне языка с поиском нового языка для описания неизвестных реальностей.
 

Добавить комментарий

Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam