Кризис буржуазного сознания проявляется прежде всего в отказе от прогрессивных завоеваний общественной мысли, которых достигла буржуазия, будучи еще революционным классом. Это касается и философии, где буржуазия отказалась от материалистических воззрений л взяла на вооружение идеализм; и социологии, где были отброшены взгляды на общество, отличающиеся революционно-критическим духом и обосновывающие социально-политические идеалы; и эстетики, где наблюдается «размывание» всех основополагающих эстетических понятий, отказ от реалистических тенденций в искусстве и т. д.

Кризис проявляется и в области морали, и в течениях политической мысли и других сторонах духовной жизни общества. В духовной жизни капиталистического общества идет интенсивный процесс «переоценки ценностей» с позиций того же класса буржуазии, но ставшей уже по своим экономическим и политическим устремлениям реакционным классом.
Переоценка ценностей с этих позиций неизбежно повлекла за собой потерю буржуазией исторической перспективы, общественных идеалов, отрицание сложившихся прогрессивных традиций, выхолащивание объективного содержания эстетических, философских, этических и иных понятий общественного сознания. Если, скажем, на заре капитализма идеологи буржуазии выдвигали и обосновывали социально-политические идеалы, что нашло свое выражение в известном требовании «свободы, равенства и братства», то в современных условиях буржуазия не может выдвинуть сколько-нибудь значительных идей, которые могли бы стать ее оружием в борьбе за умы люден. Пли, например, в эпоху подымающегося капитализма идеи и взгляды буржуазии в общем были проникнуты верой в общественный прогресс и носили оптимистический характер, сейчас же ее идеология проникнута неверием в будущее, в творческие возможности человека, является пессимистической.
Смена оптимизма пессимизмом в каждой из буржуазных стран зависела от конкретно-исторических условий развития, от переживаемых ими социальных катаклизмов. Так, Л. Гурко, прослеживая историю смены состояний оптимизма и пессимизма в США, пишет, что в американском обществе во второй половине XIX в. и в начале XX в. наиболее характерным состоянием был оптимизм. Но, «достигнув своей кульминационной точки и период бума 20-х годов, оптимизм лопнул с потрясающим треском во время биржевого краха 1929 г. Четыре года депрессии изменили его до неузнаваемости. Сочетав оптимизм с состоянием неуверенности и страха, эта катастрофа, постигшая нашу нацию, породила совершенно новое чувство», и этим чувством был пессимизм. Он проявился в настроениях различных слоев американского общества и нашел свое отражение в художественной, философской, этической литературе, в искусстве.
В современном буржуазном сознании место отброшенных прогрессивных идей занимают реакционные утопии о капитализме, изображающие все его реальные отношения в перевернутом виде. В них капитализм представляется как такой общественный строй, где уже обеспечена полная свобода личности, где будто бы исчезли различия между классами. Капитализм представляется таким обществом, где государство будто бы заботится о благе народа, сам же этот строй не является традиционным строем эксплуатации и угнетения, а есть «народный капитализм». Наряду с утопиями о капитализме в буржуазном сознании распространены извращенные представления о социализме и коммунизме «как закрытом обществе», где будто бы нет элементарных демократических свобод, где господствует тоталитарное государство. Цель такого рода реакционных утопий - нейтрализовать притягательную силу идей социализма, приукрасить капитализм и удержать народ в плену
Как бы ни усердствовала буржуазная пропаганда над распространением в массах реакционных утопий, последние не могут преодолеть кризисные состояния сознания. В капиталистических странах остро ощущается отсутствие больших конструктивных идей, широких взглядов на мир, общественных идеалов, которые позволяли бы господствующему классу буржуазии осуществлять руководство обществом, вести за собой народные массы.
В этих условиях идеологи буржуазии, во-перных, прибегают к заимствованию чужих принципов и идеалов, как об этом можно судить по концепции «великого общества» в США. Во-вторых, идеологи буржуазии, не находя общественных идеалов и оказавшись бессильными в борьбе за умы людей, принижают разум, интеллект, противопоставляя последний инстинкту, интуиции, слепой вере. В буржуазном сознании получает распространение иррационализм, антиинтеллектуализм. Современный антиинтеллектуализм отрицает позитивную роль передовых идей, науки в истории человечества. Распространение антиинтеллектуализма в настоящее время, когда достижения науки потрясают воображение людей и убеждают их в торжестве человеческого разума, свидетельствует лишь о необратимых изменениях деградирующего буржуазного сознания, переживающего состояние глубокого кризиса.
Такова самая общая характеристика состояния современного буржуазного сознания в сфере идеологии. Более конкретно о состоянии этой сферы можно судить по положению в политике, в праве, в искусстве и т. д. Так, например, характерной чертой буржуазной нравственности является аморализм, словесное признание общеобязательных норм поведения и нарушение их в практической жизни, вырождение таких основных этических понятий, как долг, честь, совесть, отрицание объективных критериев оценки поведения людей и т. д.' О наличии такого состояния морального сознания свидетельствует распространение в буржуазном обществе преступности, распущенности, лицемерия, цинизма. Состояние практической морали отражает буржуазная этика, многочисленные школы которой, по замечанию американского философа Б. Данэма, спорят уже не о том, какая норма может служить руководством в моральном выборе человека, а существуют ли вообще в сфере морали нормы поведения. Многие представители буржуазной этики проявляют нигилистическое отношение к вопросам о сущности морали, историческом характере ее норм, нравственной ответственности и другим коренным вопросам этики, объявляя их «метафизическими» и не заслуживающими внимания.
В сфере общественной психологии симптомами кризисного состояния являются прежде всего чувства страха, опустошенности, постоянного беспокойства. Эти чувства вызываются действием слепых сил капитализма, политикой «холодной войны». В капиталистическом мире чувством страха перед угрозой термоядерной войны охвачены миллионы людей. Страх окрашивает психологию целых социальных групп, и это состояние идеологи буржуазии нередко выдают за первопричину международной напряженности. Не политика с «позиций силы», проводимая империалистическими государствами, а именно психика людей будто бы ответственна за это. Например, американский специалист по вопросам «психологической войны» П. Лайнбарджер замечает, что люди в современном мире неуравновешенны и вспыльчивы, а эти качества «приводят к появлению страха, страх легко переходит в ненависть, ненависть быстро приобретает политические формы и способствует появлению реальной угрозы в виде атомной бомбы и управляемых снарядов».
Спекуляция в капиталистическом мире на страхе и других чувствах людей зашла так далеко, что создаются не только теории, оправдывающие страхом усиление международной напряженности, но и теории, возводящие страх в фактор обеспечения мира. Примером тому может служить концепция «равновесия страха». Согласно названной концепции, накопление термоядерного оружия может будто бы выступать надежным «сдерживающим фактором», когда страх на Западе и на Востоке «уравновесится». В действительности же накопление термоядерного оружия ведет не к «равновесию», успокоению страхов, а к их всемерному усилению.