Наука и техника Наука и техника - Саморегулирование сложных электронных машин
  21.10.2018 г.  
Главная arrow Кибернетика arrow Рассуждения конца 60-х arrow Саморегулирование сложных электронных машин
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Саморегулирование сложных электронных машин
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
18.10.2010 г.
Саморегулирование самых сложных электронных счетных машин, узлы их памяти, автоматическое составление новых программ и т. п. не могут по своей природе выйти за рамки низшей формы отображения. Ссылаются на факт создания машин, разрабатывающих независимо от человека программу своей дальнейшей работы в новых условиях. На основании этого факта делается вывод о возможности создания устройств, одаренных «интеллектуальными» способностями, могущих заменить мыслительную деятельность человека. Но если вдуматься в сущность этих фактов, то нетрудно заметить одну важную деталь. 
Для того чтобы машина могла составлять для себя программу, она уже проектируется таковой. Все аспекты работы автомата по саморегулированию и обеспечению себя новой программой в связи с возможным изменением условий, заранее рассматриваются проектировщиками этой машины хотя бы в вероятностном плане. Первоначальная программа, вкладываемая в машину, уже содержит в себе (хотя бы в форме абстрактной возможности) все программы, которые в дальнейшем эта машина будет вырабатывать для себя «самостоятельно».
Было бы нелогично предполагать, что машина, созданная для определенной производственной или научной работы, начнет свою жизнь настолько самостоятельно, что будет строить другие машины все более и более совершенными. Во-первых, построенные машины партия за партией будут отчуждаться от машины - «творца машин». Необходимость в их дальнейшем совершенствовании, которая обнаружится только в процессе эксплуатации, может быть учтена для изменения программы машины, строящей автоматически другие машины, только при участии человека. Во-вторых, новые материалы, технологические приемы, открытые и выработанные после постройки машины, строящей другие машины, не могут быть пущены ею в оборот без участия человека (тут не поможет никакое саморегулирование и «самопрограммирование»). В-третьих, нельзя забывать, что современные машины, приборы и аппараты являются результатом творческой работы больших коллективов людей, продуктом многих и многих отраслей промышленности: добывающей, энергетической, транспортной, химической, металлообрабатывающей, электро- и радиоаппаратуры и пр. и пр. Мечтать совместить все это в одной машине очень заманчиво. Но если учесть экономические соображения, то будет совершенно ясна несостоятельность создания всеобъемлющего сверхавтомата.
Можно, конечно, предположить, что когда будет открыт синтез живого белка и появится возможность создавать искусственно живые клетки с заданными наперед свойствами, техника воспользуется «живыми» элементами и узлами в сочетании с техническими элементами и узлами. Однако если даже удастся использовать такие «живые» узлы в машинах («память», «ощущения» и т. п.), последние все равно по своему качеству не поднимутся до уровня работы мозга. Это будет механическое соединение разнородных процессов, не приводящее к образованию единого целого в физиологическом и психологическом смысле. Ф. Энгельс говорит, что «часть и целое - это такие категории, которые становятся недостаточными в органической природе. Простое и составное. Это - такие категории, которые тоже уже в органической природе теряют свой смысл, оказываются неприменимыми. Ни механическое соединение костей, крови, хрящей, мускулов, тканей и т. д., ни химическое соединение элементов не составляют еще животного».
Различные технические модели: «мышь в лабиринте», «черепахи» и т. п., демонстрирующие механическую «память», «условные рефлексы», воспроизводят по аналогии такие черты физиологических процессов, которые связаны с общими особенностями низшей и высшей форм отображения. Попытки объяснить ограниченные возможности данных аналогий чисто количественной стороной дела нельзя признать состоятельными. Проблема вовсе не в том, что мозг состоит из нескольких миллиардов клеток, а машина имеет всего тысячи или десятки тысяч элементов. В принципе возможно создать машины с миллионами и даже миллиардами элементов (такие перспективы открывают кристаллы полупроводников). Это очень сложная и трудная техническая задача. Но от того, что она будет выполнена, не произойдет качественного скачка такого порядка, после которого машина станет воспроизводить функции мозга во всем их объеме. Спору нет, увеличение количества элементов откроет новые большие возможности. Однако и эти возможности будут, по-видимому, основаны на специфике низшей формы отображения, особенностях развития неорганической материи.
Нельзя забывать и о факторе надежности, о котором говорит академик А. И. Берг. Человеческий мозг обладает замечательным качеством поразительной надежности своего функционирования. При чисто механической аналогии каждой мозговой клетке противопоставляется электронный прибор. 12-15 миллиардов электронных приборов (по числу клеток в мозге) потребуют в несколько раз большего количества конденсаторов, сопротивлений, индуктивностей, электрических цепей, контактов (спаек или сварок) и т. д. и т. п. Вся эта чудовищная по сложности комбинация не очень надежных приборов практически может перманентно выходить из строя из-за самых незначительных причин и внутренних помех.
Где гарантия; что «электронный мозг» будет давать правильные решения? Не возникнет ли проблема «шизофрении машины», которую не так-то легко обнаружить? Мы приводим эти соображения не для того, чтобы поставить под сомнение необходимость создания специализированных логических машин. Таких машин требует современное производство и наука, и они будут создаваться все более и более совершенными. Мы отрицаем возможность полной замены человеческого мозга «мозгом» машины.
Создание машины для перевода некоторых текстов с иностранных языков является крупнейшим успехом кибернетики и структурной лингвистики. И все же машина-переводчик не занимается содержанием мыслей, вложенных в текст, а только словесной формой, в которую эти мысли облечены. Механический перевод сводится к замене одной языковой формы другой. Большего он дать не может.
В механическом переводчике не возникает ничего нового, обогащающего язык и литературную форму. В машину вложена программа, в которой учтены, современные достижения языка, выработанного человечеством за многие тысячелетия его истории. Законы образования предложений и изменения слов моделируются и неизбежно обедняются. Эта бедность восполняется огромным количеством поочередных сопоставлений цифровых шифров слов с последующим отбором равнозначащего слова. Все эти операции, конечно, не могут заменить деятельность переводчика. Например, механический перевод художественного текста уже не имеет смысла, так как не только теряется красота формы, но и выхолащивается само содержание.
Серия таких машин, как машина, «играющая» в шахматы, машина, «сочиняющая» музыку и т. п., не представляет практического интереса в прямом смысле слова. Интерес к этим машинам вызван тем, что они являются блестящим экспериментом по моделированию некоторых простейших логических операций.
Само же такое направление развития автоматики, преследующее цель избавления человека от такого рода умственной деятельности, которая является наслаждением, творчеством в высоких сферах интеллектуальной и эмоциональной жизни людей, вряд ли можно считать разумным.
 

Добавить комментарий

« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam