Наука и техника Наука и техника - Вторая сигнальная система
  15.12.2018 г.  
Главная arrow Кибернетика arrow Рассуждения конца 60-х arrow Вторая сигнальная система
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Вторая сигнальная система
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
20.10.2010 г.

Важнейшую роль в высшей нервной деятельности человека играет вторая сигнальная система действительности, человеческая речь. Слово является раздражителем всеобъемлющим и всезаменяющим, говорил И. П. Павлов. Для человека слово сыграло роль важнейшего фактора в процессе познания, так как благодаря содержащемуся в слове обобщению и абстрагированию от конкретных явлений человек сумел глубже и полнее познать сущность вещей и явлений действительности.

В отличие от безусловных раздражителей, вызывающих стереотипный ответ, уже первосигнальные раздражители могут менять свое действие в зависимости от изменения обстановки. Что же касается второсигнальных раздражителей - слов, то для человека в силу его общественных отношений имеет значение не только слово, но и то, кем оно произносится, когда, при каких условиях, каким тоном и насколько оно связано с предыдущим опытом субъекта. Качественное значение слова значительно превосходит, выражаясь языком кибернетики, ту количественную информацию, которую оно в себе
содержит.
Сложный характер высшей нервной деятельности человека, который за недостатком места изложен нами здесь крайне схематично, лежит в основе многогранной и сложной психической деятельности человека. Ведущая роль в ней принадлежит общественным влияниям. Общественное устройство и созданная человечеством материальная и духовная культура в той мере, в какой они восприняты и усвоены человеком, обусловливают собою богатейшее содержание его внутреннего мира, его мыслей и чувств, его сознания и поведения.
Вот почему нам кажутся крайне наивными попытки некоторых кибернетиков проводить аналогию между рефлекторной деятельностью человека и вычислительной машины, даже самой сложной и превосходящей по объему и скорости вычислительных процессов деятельность целых коллективов высококвалифицированных математиков.
Наличие подобия в некоторых действиях машин и организмов не должно заслонять громадных различий между ними. Стрела и ковш шагающего экскаватора во много раз превосходят мощность человеческой руки, но они не могут идти ни в какое сравнение с виртуозностью человеческой руки. Вычислительная машина обгоняет работу мозга самого выдающегося математика по скорости и безошибочности производимых ею вычислений, но она самостоятельно не может решить самой элементарной арифметической задачи, ни тем более придумать ее, если в нее не вложена соответствующая программа деятельности.
В наших вычислительных операциях мы пользуемся обыкновенно наиболее удобной  и  высокопродуктивной десятичной системой исчисления. Как известно, эта система не используется машиной, действующей по принципу двоичного исчисления. Последнее для машины представ - целый ряд физиологических терминов для характеристики системы автоматического регулирования (САР), как, например, «чувствительный элемент», «исполнительный орган», а физиологи внесли в физиологию технические термины «связь», «замыкание», «контакт» и др. «Следуя точному смыслу павловского определения, - пишет он, - невозможно провести различие между механизмом условного рефлекса и действием САР». С последним утверждением И. И. Гальперина не соглашаются сами инженеры-кибернетики. Что же касается одинаковых терминов, употребляющихся в разных науках, то это не может считаться серьезным доказательством. Образное мышление разных народов в разные времена вводило в технику биологические термины: «зуб», «палец», «щечки», «червяк» и др., равно как в физиологию - технические термины: «вибрация», «закупорка», «застой», «давление» и т. п. Это было языковым обозначением аналогичных явлений или процесса, но это не означало тождества между ними. Говорим же мы в настоящее время об «усталости металла» и «усталости человека», не ставя между этими понятиями знака равенства.
Взаимное влияние биологии и техники не только не исключается, но является весьма плодотворным. Например, изучение расположения костных балок на распиле пяточной кости, выдерживающей на себе основную тяжесть человеческого организма, послужило толчком для переноса этого естественного вида прочной опоры на конструкцию так называемого американского моста. Или такой пример. Известно, что полый металлический стержень выдерживает нагрузку, в восемь раз превосходящую прочность сплошного металлического стержня такого же сечения. Но сама идея создания полых металлических стержней для нужд металлургической и строительной промышленности заимствована из анатомии длинных трубчатых костей конечностей животных.
Несомненно, что искусственные «черепахи» Грея Уолтера, «обходящие» препятствия, останавливающиеся и меняющие курс по сигналу в зависимости от выработанного у них «условного рефлекса», имитируют движения своих естественных аналогов. Еще большее удивление вызывает «искусственное сердце» - автоматический насос сложной конструкции, перегоняющий кровь по кровеносному руслу при выключении сердца во время операции на нем, или же «гомеостат» Эшби, способный к саморегулированию температуры изолированной системы в установленных пределах или же к саморегулированию химического обмена.
Некоторые из этих конструкций по рабочему диапазону даже превосходят аналогичные процессы в живом организме. Но все же не следует забывать о том, насколько сложнее и совершеннее протекают эти процессы в организме. Отдельные клетки в нем производят ту работу, которая в технике может быть воспроизведена лишь с помощью очень сложной конструкции.
Несомненно также благотворное влияние достижений в области техники на познание биологических процессов. Такие сложные приборы, как осциллографы, «телевизоры мозга», приборы, регистрирующие деятельность сердца, - его отделов и малейшие отклонения от нормы,- оказывают огромную помощь физиологам в раскрытии многих, пока еще неизвестных механизмов деятельности важнейших систем организма.
Однако естественнонаучное изучение закономерностей жизнедеятельности организма при помощи технических приспособлений никогда прежде не мыслилось как изучение этого предмета естествознания с позиций техники. А именно такого взгляда придерживается И. И. Гальперин. Правда, он считает, что «для автоматики и в мысленных ее возможностях недостижимы тончайшая дифференциация, пластичность, отточенность, свойственные уже низшей нервной деятельности». Тем не менее, по его мнению, старт автоматов как бледного двойника деятельности мозга взят с безусловных и условных рефлексов, что техники убеждены в рефлекторной деятельности автоматических машин и ждут признания этого физиологами.
Для подкрепления своей точки зрения И. И. Гальперин приводит в примечании к статье начало знаменитой лекции И. П. Павлова «Естествознание и мозг». «Можно с правом сказать, что неудержимый со времен Галилея ход естествознания впервые заметно приостанавливается перед высшим отделом мозга, или, общее говоря, перед органом сложнейших отношений животных к внешнему миру. И казалось, что это - недаром, что здесь - действительно критический момент естествознания, так как мозг, который в высшей его формации - человеческого мозга создавал и создает естествознание, сам становится объектом этого естествознания». И. И. Гальперин позволяет себе перефразировать эти слова И. П. Павлова следующим образом: «можно сказать, что человеческий мозг, создающий технику, в управляющих машинах становится в простейших своих отправлениях объектом этой техники». Глубокая мысль И. П. Павлова посредством такой трансформации превращена в бессмыслицу. Мозг несомненно является объектом естествознания, но даже в простейших своих отправлениях он не может стать объектом техники, поскольку деятельность мозга определяется не техническими, а биологическими закономерностями.
По мнению И. И. Гальперина, такое утверждение «необходимо новой науке (кибернетике - В. К.), чтобы иметь ясную перспективу развития. Оно находится в наилучшем согласии с концепцией диалектического материализма и учением И. П. Павлова». С этим никак нельзя согласиться; но зато очевидно, что механистическая позиция И. И. Гальперина находится в вопиющем противоречии как с материалистической диалектикой, так и с учением И. П. Павлова.
Несмотря на отдельные механистические высказывания И. П. Павлова, сделанные в те годы, когда прогрессивные естествоиспытатели противопоставляли механистический материализм идеализму, его учение в целом является диалектико-материалистическим.
И. П. Павлов рассматривал физиологию высшей нервной деятельности в развитии, отчетливо различая разные качественные ступени в рефлекторной деятельности и разные ее уровни. Великий физиолог вскрыл диалектику в процессах высшей нервной деятельности, во взаимодействии ее высшего и низшего отделов, во взаимоотношениях центра и периферии нервной системы. И. П. Павлов показал ведущую роль мозга в регулировании всей жизнедеятельности организма и отражательную функцию мозга как органа тончайшего и точнейшего приспособления организма к внешней среде. Им же открыта вторая сигнальная система действительности у человека и показана ее роль в развитии психической деятельности. Однако, пользуясь в ряде случаев техническими терминами и образно сравнивая некоторые мозговые процессы с деятельностью машин, И. П. Павлов был далек от того, чтобы рассматривать мозг  как объект
техники.
Статья И. И. Гальперина не заслуживала бы критического рассмотрения, если бы не выражала механистического отрицания качественных различий, свойственных разным формам движения материи. Тенденция к такому недиалектическому подходу к действительности, к сожалению, не является редкостью среди кибернетиков.
Никто не отрицает права кибернетики на использование в конструировании машин не только данных техники и физико-математических наук, но также и данных биологии. Пример использования закона обратных связей в создании вычислительных машин и других сервомеханизмов служит тому ярким доказательством.
В этом отношении заслуживает особого внимания статья профессора П. К. Анохина «Физиология и кибернетика».
В ней показано, что закон обратной афферентации присущ не только высшей нервной деятельности. В интересном обзоре исторического развития труда П. К.Анохин показывает, как закон обратных связей практически использовался людьми задолго до его открытия. Сравнивая действие закона обратной афферентации в физиологии и в технике, в частности использование его в вычислительных машинах и сервомеханизмах, П. К. Анохин приходит к очень важному выводу: «всякая функциональная система, механическая или живая, созданная или развившаяся на получение полезного эффекта, непременно имеет циклический характер и не может существовать, если не получает обратной сигнализации о степени полезности произведенного эффекта».
Признавая заслугу кибернетики в том, что она нащупала те сходные процессы и общие узловые пункты, которые имеются у механических автоматов и живых организмов, П. К. Анохин обращает внимание и на то, что подобные аналогии должны иметь пределы. В известных границах и машина, и человек действуют согласно закону обратной связи одинаково. Считая возможным создание машин, действующих по принципу рефлекторной деятельности, П. К.Анохин утверждает: «Никакие модели условно-рефлекторных ответов не могут претендовать даже на отдаленное сходство с действительным условным рефлексом, если в них не будут учтены два кардинальных процесса: а) процесс афферентного синтеза и б) образование акцептора действия как аппарата оценки результатов действия».

 

Добавить комментарий

« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam