В № 12 журнала «Вопросы философии» за 1958 г. в отделе дискуссий и обсуждений опубликована статья одного из виднейших буржуазных кибернетиков У. Росс Эшби «Применение кибернетики в биологии и социологии». Автор статьи некритически принимает данное Я Винером в книге «Кибернетика и общество» определение кибернетики, как науки «об управлении и связи, независимо от того, осуществляются ли они в машине, животном, человеке или в обществе».

Абстрагируясь от объектов изучения, Эшби считает, что «кибернетика представляет собою в конечном счете науку об управлении, контроле». Эшби не смущает качественное различие между объектами изучения. Напротив, он полагает, что «ее (кибернетики. - В. К.) применение особенно целесообразно в тех случаях, когда исследуемая организация очень сложна, например, в системах, изучаемых биологией и социологией». Это утверждение Эшби основано на том, что методы кибернетики «в самой своей основе носят характер количественных методов».
Нельзя, конечно, отрицать возможность количественных изменений различных объективных предметов и процессов, независимо от их качественной определенности. Так поступает всегда математика и статистика. При измерении объема шара для геометрии безразлично деревянный он или металлический. Однако для решения таких сложных проблем, как управление, связь и контроль, происходящих в живом организме или в обществе, количественный критерий явно недостаточен.
Попытаемся обосновать правильность этого утверждения, рассмотрев проблему военной стратегии и тактики. Мы делаем эту попытку тем охотнее, что эти проблемы стоят в поле внимания кибернетиков.
Нет никакого сомнения в том, что вычислительные машины могут в рекордно короткие сроки произвести необходимый подсчет вооруженных сил, техники и снаряжения, запасов продовольствия и обмундирования, военно-санитарного обеспечения, состояния дорог и транспортных средств своей и противной стороны на основании полученной информации. Эти данные могут оказаться безукоризненными в отношении точности. С такой же точностью можно определить топографию районов боевых действий. Необходимо учитывать также условия - жару или морозы, засуху или распутицу. Точные сведения можно получить и об экономическом потенциале.
Однако все эти количественные измерения и подсчеты могут оказаться недостаточными, если не учитывать, например, такой важный фактор, как моральный потенциал армий и тылов. А моральный потенциал не под- дается количественному измерению. Кибернетические устройства, способные с большой точностью вести прицельный огонь зенитной артиллерии, оказываются беспомощными в получении информации о моральных качествах вооруженных сил, в переработке полученной информации и в правильном реагировании на нее.
Разумеется, та армия будет располагать значительным превосходством, в распоряжении которой будет мощный арсенал кибернетических устройств, умеющих быстро воспринимать и перерабатывать информацию о готовности войск к длительным стратегическим и более коротким тактическим операциям. Но вся эта ценная вспомогательная работа может рухнуть, если одновременно не будет изучен, на сей раз уже не кибернетическими методами, моральный потенциал своей и противной стороны.
В замечательном рассказе «Батальон четверых» писатель Л. Соболев рассказал о том, как горстка советских моряков приняла неравный бой с превосходившими силами противника. Когда израненные, окровавленные, перевязанные обрывками форменок, они встали, готовые пробиваться сквозь сотни врагов, они сами поразились своей силище.
«И Перепелица сказал:
- Один моряк - моряк, два моряка - взвод, три моряка - рота... Сколько нас? Четверо? Батальон, слушай мою команду!»
Когда четверо бойцов равны батальону, один боец - грозному танку, имея на вооружении против этой совершенной машины бутылку с горючей жидкостью и личное бесстрашие, - всякие количественные расчеты идут насмарку. Над этим следовало бы задуматься тем кибернетикам, которые считают количественные методы единственным критерием надежности в решении проблем военной стратегии и тактики.
Заслуживает внимания и уважения материалистическая тенденция Эшби, который утверждает, что «понятия и методы кибернетики, изучающей сложные причинно-следственные отношения, полностью материалистичны». Следует, однако, разобраться, о каком материализме идет речь. Достаточно проанализировать аргументацию Эшби, чтобы убедиться в том, что он стоит на позиции механистического материализма.