Наука и техника Наука и техника - Нейтральна ли кибернетика?
  12.12.2018 г.  
Главная arrow Кибернетика arrow Рассуждения конца 60-х arrow Нейтральна ли кибернетика?
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Нейтральна ли кибернетика?
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
22.10.2010 г.

Иногда высказывается мнение, что кибернетика как область чисто технического знания нейтральна в философском отношении и вокруг нее не может быть спора между идеализмом и материализмом, что она стоит в стороне от этих споров. На самом же деле там, где речь идет о соотношении бытия и мышления (а проблема мозга именно такова), против материализма выступают все его противники. Представителям технической кибернетики нужно поэтому определить более четко свою линию в философии, особенно в теории познания.

По вопросу об отношении мышления к бытию дискуссии велись и двести лет назад, когда шел спор между сторонниками и противниками теории Ньютона о законах неживой природы, астрономии. Во времена Ч. Дарвина также были попытки представить биологию как нейтральную в философском отношении науку, но история отвергла такую точку зрения.
Возьмем выдающееся событие современности - запуск первых искусственных спутников Земли. Это блестящее достижение советских ученых, инженеров и рабочих имеет огромное значение и в области идеологической борьбы, ибо выбивает почву из-под ног богословов. Понимая это, некоторые религиозные писатели утверждают, что запуск спутников может якобы свидетельствовать не против, а в пользу догмата о создании богом планет в один из дней сотворения мира! Если новое небесное тело, утверждают креационисты. можно создать на заводе, значит эту работу тем более мог выполнить всемогущий бог в своей небесной лаборатории! То же самое говорят они и о создании электронного мозга. Фидеисты также используют не только трудности, с которыми связано познание, но и величайшие достижения науки, перетолковывая их по-своему.
Безусловно неправильно уподоблять человека машине, как неправильно считать машину организмом в каком бы то ни было, в том числе и в переносном, смысле слова. Неживая природа: металл, электронные устройства, из которых состоят счетно-аналитическая и кибернетическая системы, представляют собой один вид движущейся материи; живая клетка, организм - другой, более сложный вид движущейся материи, к которому надо подходить с иным критерием. Работа мозга человека, в голове которого рождается мысль, требует не механических, а иных понятий и методов исследования. Общество, законы его развития представляют еще более сложный объект изучения, к которому неприложимы законы развития даже биологии, не говоря уже о физике.
Представители кибернетики, сделав много полезного для развития современной техники, спрашивают: почему того, что не удается достигнуть сейчас создание машины, равной по своим качествам мозгу человека, - нельзя будет достигнуть в будущем? Ведь кибернетика так молода: ей всего лишь 16 лет! И вообще зачем ставить какие-то пределы развитию знания, добавляют они при этом.
Мощь человеческого знания беспредельна. Проникнуть в тайны природы с помощью методов точной науки, облегчить умственный труд людей, используя не утомляющуюся и почти не нуждающуюся в исправлениях электронную машину, - все это по силам технической кибернетике. Достижения кибернетики используют представители различных наук: биологи и биохимики в своих лабораториях, например, при установлении динамики популяций, происхождения жизни, при изучении законов наследственности, физиологи, врачи и неврологи, проникающие с помощью электроники так сказать в интимную жизнь отдельных нервных клеток, и т. д.
Но наряду с этим надо учитывать, что выдающиеся успехи науки и техники постоянно подтверждают положение о том, что первичным является материя, отражаемая нашим сознанием, мозгом. Мозг человека, развиваясь в процессе общественного труда, творит различные средства познания мира, в том числе создает и сложные счетно-аналитические машины, которые являются, таким образом, продуктом мозга.
Однако трактовка деятельности головного мозга - органа сознания - в качестве счетно-аналитического агрегата, которую мы находим в произведениях зарубежных кибернетиков, представляется крайне спорной и даже ненужной. Она дезориентирует не только инженера и математика, но и исследователя биолога и психолога, возвращая его к механистическим позициям XVIII в.
В данной статье мы имеем в виду затронуть лишь некоторые, наименее освещенные вопросы теории кибернетики в ее связи с физиологическим учением о высшей нервной деятельности.
Начнем с выработки условного рефлекса в коре головного мозга в конкретных условиях эксперимента с животными.
Вопрос об образовании временной связи, моделированной с помощью средств современной радиоэлектроники, и о живых следах нервного возбуждения в мозгу, об их особенностях по сравнению с электронной машинной памятью тесно связан с представлениями некоторых кибернетиков о так называемом физиологическом законе «все или ничего». Последнему подчиняется во всех случаях не только нервное волокно, но и нервная клетка с ее синапсами, утверждают кибернетики. Всякая неживая, как и всякая физиологическая система, может будто бы находиться только в двух взаимоисключающих друг друга состояниях: или полного замыкания, отдачи («все»), или полного выключения из работы («ничего»). Все промежуточные ступени возбуждения, которые нейрофизиологи наблюдают в своих опытах, объясняются сторонниками этой теории лишь включением (или исключением) новых волокон или новых синапсов, в свою очередь работающих также по закону «все или ничего».
Понятно, почему представители кибернетики ухватились за этот будто бы универсальный физиологический принцип: ведь основной элемент счетно-аналитических машин - электронное реле, или триггер, работает именно по типу «замыкание-размыкание», а с их помощью легче всего технически моделировать явления дискретного счета, воплощенного в цифровых машинах.
Следовательно, на практике аналогия триггера с нервным синапсом вполне оправдывает себя, но теоретически здесь имеется ряд натяжек, упрощений и неверных допущений.
Если можно еще с известным правом говорить о законе «все или ничего» в применении к простейшему элементу нервной системы - нервному волокну, то в отношении к нервной клетке с ее сложным обменом веществ, а в особенности по отношению к высшим нервным (психическим) центрам этот «закон» теряет свою силу.
Мы уж не говорим о том, что в лаборатории И. П. Павлова его сотрудниками установлен ряд физиологических переходных фаз между возбуждением («все») и внутренним торможением («ничего»), в частности между бодрствованием и сном. Уравнительная, парадоксальная, ультрапарадоксальная, переходная и Другие фазы, соответствующие различной глубине внутреннего торможения, и составляют в сущности ту основу высших проявлений психики, ее нюансов, которая никак не укладывается в сухую скелетную схему «все или ничего».
Можно сослаться на опыты с угасанием условного рефлекса на звуковой раздражитель, которые мы в 1922 г. производили в лаборатории И. П. Павлова совместно с О. С. Виндельбанд и которые были впоследствии подтверждены Е. М. Крепсом. Эти опыты характеризуют состояние одного и того же нервного центра, одной и той же группы клеток мозга, после того как внешний раздражитель закончил свое действие, например, когда звонок, на который выработан условный рефлекс, отзвучал. Если испытывать состояние нервных следов, оставшихся после этого звукового раздражителя в данном анализаторе, то кривая угасания рефлекса, выражаемая числом капель слюны, будет носить особый явно волнообразный характер; спад возбуждения станет похож на затухающие синусоидальные колебания, характерные для явлений, протекающих с определенным декрементом.
Таким образом, кривая угасания рефлекса - отрезок гиперболы, полученный еще в опытах Когана (1912), есть лишь предельное выражение того, что на самом деле имеет место в нервной системе, что происходит в одном, отдельно взятом нервном центре.
Здесь имеются тысячи переходов от состояния возбуждения (память) к состоянию торможения (забвение), причем обнаруживается еще и множество возвратов к прежнему значению нервного следа (волнообразные подъемы и спуски) в зависимости от истекшего времени, считая с момента начала угасания рефлекса, когда величина следа является максимальной. Заметим, что отсчет равных интервалов времени есть прообраз всякого счета, анализа разного рода множеств - пункт, с которого исторически ведет свое происхождение математика.
Как же можно говорить о законе «все или ничего» там, где имеются тысячи переходов интенсивности, яркости следовых состояний по силе и времени? Действительность и здесь оказывается гораздо богаче, чем упрощенная схема Боудича, полученная на волокнах сердечной мышцы и обобщенная кибернетиками в качестве непреложного закона живой природы.
В приведенном примере с волнообразностью угасания условного рефлекса мы имеем случай применения математического анализа, методов аналитической геометрии к расшифровке явлений высшей нервной деятельности, лежащих в основе отсчета времени, а, следовательно, и счета вообще. Однако теория Павлова, использованная кибернетиками для построения новых счетных электронных приборов, в основе которых лежит моделирование памяти (забвения), не была, как видно из сказанного, ими полностью усвоена. В кибернетике победила упомянутая схема «все или ничего», может быть, пригодная для понимания работы волокна сердечной мышцы, но не могущая разъяснить сложные реакции счета в высших центрах мозга.

 

Добавить комментарий

« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam