Наука и техника Наука и техника - Центральное понятие
  23.10.2018 г.  
Главная arrow Кибернетика arrow Рассуждения конца 60-х arrow Центральное понятие
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Центральное понятие
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
22.10.2010 г.

Центральным понятием кибернетики и ее теоретическим фундаментом является, как известно, понятие информации, подобно тому как в учении Ньютона центральное место занимает учение о силах, действующих на расстоянии.

Однако это понятие, имеющее близкое отношение к теории вероятностей, разъяснено теоретиками кибернетики менее четко, чем коренные понятия других наук.
Первый контакт между физиологией мозга и прикладной математикой был установлен не в 1944 г. в США, как это утверждает Н. Винер с ссылкой на физиолога Розенблюта, а в 1934 г. советским исследователем Н. А. Романовым, работавшим в лаборатории под руководством И. П. Павлова, т. е. на десять лет раньше выступления Н. Винера.
Статья Н. А. Романова под названием «О возможности контакта между теорией вероятностей и учением академика И. П. Павлова об условных рефлексах» была представлена академиком Н. Н. Лузиным на заседании отделения математики 23 декабря 1934 г. и напечатана вместе с английским резюме в «Докладах Академии Наук СССР». Она-то и является как бы (См. «Доклады Академии Наук СССР», т. I, № 4, 1935) физиологическим введением в кибернетику, положившим начало тесному союзу физиологии и математики.
Конечно, это не означает, что кибернетика была «открыта» в лаборатории И. П. Павлова. Но это говорит за то, что математик Н. А. Романов, продолжая традиции П. Л. Чебышева, И. Н. Вознесенского, А. Н. Крылова и других русских ученых, первый указал на теснейшую связь учения И. П. Павлова с теорией вероятности как ядром современной кибернетики. При этом Н. А. Романов справедливо подчеркивал, что теория вероятности связана с ожиданием действительных событий (в данном случае биологических - с подачей еды животному), а не только с формой связи. Наряду с формой играет большую роль и содержание ожидаемого. Одно дело ожидание безусловного подкрепления у собаки, другое дело ожидание денежного выигрыша у человека. Кладя в основу только форму связи и полностью отвлекаясь от ее содержания, некоторые современные кибернетики несомненно впадают в аристотелизм.
Далее. Основывая теорию действия сложных машин на математической теории вероятностей, кибернетики тем самым и всю высшую нервную деятельность сводят только к законам случайности. При этом они отметают давно решенный диалектическим материализмом вопрос о единстве случайного и необходимого. Пренебрегая этим единством, они колеблют и понятие детерминизма высшей нервной деятельности - тот основной ее принцип, который, с точки зрения И. П. Павлова, лежит в основе наших знаний о работе мозга, следовательно, и о мышлении человека. Между тем строгий детерминизм в работе мозга ничуть не противоречит материалистически понимаемым законам случайности.
Можно ли критиковать кибернетику в теоретическом плане, если она лежит в основе бесспорных успехов практики, упомянутых выше, и сулит еще большие завоевания в будущем? Разумеется, мы обязаны эго делать, стремясь к установлению истины. Известно, какое огромное значение для современной техники имели, например, научные работы Г. Гельмгольца в области энергетики, и как высоко оценивается в физиологии его учение об органах чувств. Но в теории Гельмгольц не всегда был прав. Критикуя философские заблуждения этого ученого, В. И. Ленин отнюдь не умалял великих заслуг Гельмгольца в физике и физиологии. Мы точно так же признаем полностью технические заслуги кибернетики, видим ее большую роль в объединении многих наук, но считаем необходимым критиковать ее слабые стороны, в частности с точки зрения физиологической и философской.
Слабость эта проявляется, в частности, в моделировании с помощью машин абстрактного мышления, на возможность чего указывает большинство зарубежных кибернетиков и конструкторов счетно-аналитических и логических машин. Уже имеется ряд машин, переводящих технические тексты с одного языка на другой, следовательно, выполняющих определенные функции мышления.
На самом же деле процесс, происходящий в логической машине при переводе, принципиально иной, чем тот, который происходит в мозгу человека: ни один из счетно-аналитических агрегатов не образует отвлеченных понятий, характеризуемых тем или иным словом, произносимым на том или ином языке; он имеет дело только с рядами чисел, с их сложением и вычитанием, причем числа обозначают в первую очередь буквы, а также порядковый номер слова, значащегося в соответствующем словаре, и только. Словарь этот заранее вкладывается программистами-языковедами в электронную память машины и, в противоположность словарю живого, натурального языка, остается неизменным до нового дополнения людьми его состава. Словарь же человеческого живого языка изменяется повседневно, хотя и незаметно для наблюдателя.
Отвлеченные   понятия,   формирующиеся   в    языке народа, прежде всего отличаются гибкостью, они эволюционируют в процессе познания жизни, в машине же господствует  число,   номер, команда,   здесь   действительно применяется правило «все или ничего». Неправильно поэтому толковать о способности   математической машины вырабатывать отвлеченные понятия; в ней - могут формироваться даже конкретные образы окружающего мира, как формируются повседневно в мозгу-животного с мало-мальски развитой нервной системой благодаря  деятельности  органов  чувств. Машине  не свойственны ни первая, ни вторая сигнальные системы действительности, отражающие через посредство органов чувств окружающий мир, реальность, а тем более не свойственны высшие связи, охватывающие языковую «среду» того или иного народа в ее динамике.
Машине не хватает тех живых обратных связей, которые существуют между человеком и вечно меняющейся социальной средой, где идет непрерывное становление новых форм общественной жизни, в свою очередь отражаемых в словах.
Ссылки на то, что вся природа, в том числе и электронный прибор, позволяющий производить быстрый и точный счет предметов и явлений, обладает в какой-то степени элементарным свойством отражения, не основательны.
Почему же, однако, в кибернетике в первую очередь удалось воспроизвести сложные функции счета, а не рисования или черчения, а также осуществить переводы с одного языка на другой главным образом текстов отвлеченного (научно-технического) содержания, т. е. наиболее трудных для восприятия учащимися? С другой стороны, проявления первой сигнальной системы, например, ощущения и эмоции, продукты инстинктивной деятельности, свойственные даже животным, не моделируются наиболее совершенными счетными машинами.

 

Добавить комментарий

« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam