Наука и техника Наука и техника - Контрастная теория значения
  20.10.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Контрастная теория значения
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Контрастная теория значения
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
26.10.2010 г.

Контрастная теория значения является заблуждением, весьма сходным и тесно связанным с двумя предыдущими.
Доказательство таково: термины получают свое значение на основе того факта, что существуют или могут существовать вещи, которые подпадают под них, и что существуют другие вещи, которые не подпадают под них. «Яблоко» имеет значение, потому что некоторые вещи являются яблоками, а некоторые нет. «Единорог» имеет значение, потому что нечто могло бы удовлетворять условиям быть единорогом (хотя и случается так, что ничто не удовлетворяет этому условию) и существуют условия (на деле удовлетворяемые всем, чем угодно), которые гарантируют неприменимость признака единорогости.

Доказательство излагается следующим образом: термин и его отрицание исчерпывают собой универсум, или по крайней мере универсум речи. Демаркационная линия между термином и его отрицанием может, возможно, сдвигаться, поскольку, как это часто делается, мы изменяем значение термина. Но существует один вид сдвига значения, который является одновременно и разрушительным и типично философским, и это делает критерий того, что подпадает под понятие, либо настолько строгим, либо настолько узким, что под него не может подпадать или вообще ничего, или должно подпадать все.
Термин тогда теряет всякий контраст. Он используется тогда «без антитезы». Люди, которые впадают в ошибку применения термина «без антитезы», делают это, по-видимому, из философского по существу желания сказать нечто абсолютно всеохватывающее, не понимая, что это стремление несовместимо с тем, чтобы сказать что-либо вообще.
Далее, философов старого типа обвиняют за предложение непрактичной реформы, которая, если ее принять, будет только требовать изобретения нового слова, чтобы делать работу, сделанную прежде кем-то другим. Должны быть изобретены антитезы, вроде бога, когда их недостает. Когда термин применяется так, что все должно или ничего не может подпадать под него, он перестает различать и, следовательно, что-либо вообще выражать. Говорят, будто те, кто впадает в эту ошибку, часто не понимают, что, когда они в своем стремлении к чистому или яркому смыслу чрезмерно ограничивают или сужают критерий применения термина, они переступают пределы, в которых термин единственно только и может служить полезной цели. Но сама общность и необходимость философских теорий, основанных на предшествующем скрытом неправильном употреблении некоторого термина во всех отношениях, показывает, что случилось в действительности... Прежде всего надо показать, как теряется антитезис, и затем выявить дефект в неявном переопределении термина, которое привело к этому.
Позитивная картина языка, лежащая в основе этого. Доказательства, заключается в том, что роль языка состоит в разделении, а не в объединении. Можно не без основания возразить, что у самого этого учения не оказывается контраста, что теория контраста сама по себе требовала бы, по-видимому, чтобы язык иногда должен был применяться для объединения, а иногда для разделения. Контрастная теория, когда она выступает в явном виде, ведет к чистому парадоксу; согласно ее собственным принципам, язык иногда должен применяться без контраста, так чтобы «контраст» мог иметь контраст.
Контрастная теория значения, хотя она формулируется и применяется независимо, на деле является не чем иным, как аспектом или обращением доказательства от парадигмы, так как теория контрастов, в сущности, говорит, что осмысленный термин должен иметь случаи, где он не применяется, тогда как доказательство от парадигмы говорило, что он должен иметь случаи, где он применяется. Контрастная теория настаивает на том, что каждый термин должен иметь парадигмы своего собственного отсутствия, парадигмы неприменимости, которые представляют собой доказательство от парадигмы наоборот. Это следует из самого по себе доказательства от парадигмы: не все может быть парадигмой понятия, иначе едва ли можно было бы говорить о парадигме, не все может быть частным случаем понятия, и частные случаи, не подпадающие под понятие, также должны иметь свою парадигму.
Подобно доказательству от парадигмы, контрастная теория значения имеет определенную привлекательность. Легко впасть в такое состояние духа, что вам будет казаться, будто вы видите, что она должна быть истинной, и это состояние духа вызывается следствиями, вытекающими из разумной по видимости модели языка, «игровой» модели.
Важно заметить прежде всего, что, как и в случае доказательства от парадигмы, не имеет смысла применять контрастную теорию выборочно. Если она иногда не применима, то имеет значение не сама по себе теория, а причина, которая делает ее уместной или нет.
Здесь имеет место дальнейшая опасность: доказательство от парадигмы, контрастная теория и натуралистическая ошибка в общем виде - все обладают (и по сходным причинам) той особенностью, что они недостаточны сами по себе и избыточны, когда они подкрепляются другими соображениями. Но собственная их недостаточность может быть замаскирована введением их совокупно, каждого или двух из них по очереди, созданием иллюзии, что они поддерживают друг друга и дают друг другу требуемые дополнительные основания. Но эти три вида аргументации, каждое само по себе, будучи недостаточными в определенной степени, настолько сходны между собой, что их совместное применение не представляет собой более сильного случая, чем применение любого из них самого по себе. Совместное их рассмотрение не может считаться в качестве независимого свидетельства в пользу каждого из них.
Как можно выявить ложность контрастной теории?  Сама ее формулировка предполагает, что можно различить утверждения внутри данного контраста, внутри данной полярности и определение самой по себе полярности, другими словами - между языковыми играми и ходами внутри них. Но это не так. Возьмем очень широкий класс применений языка, такой, как моральный, оценочный язык: можно аргументировать против морального нигилизма, учения, что моральные утверждения не суть истинные, что бесцельно устранять контраст между правильными и неправильными моральными суждениями. Но нигилист с полным правом может ответить, что проведение моральных различий является только вопросом второстепенных различий внутри более широкого класса осмысленных утверждений, и его утверждение состоит в том, что внутри этого более широкого контраста должен быть отвергнут один из классов (потому, например, что он условен). Короче говоря, он может утверждать, что моральное высказывание не есть самостоятельная языковая система, но ход внутри более широкой игры и что он указывает, что это плохой ход.
Контрастная теория не может опровергнуть его, так как она бессодержательна, она не говорит нам, какие контрасты законны, какие необходимы, без каких можно обойтись. Лингвистические философы предрешают этот вопрос в пользу обычно употребляемых контрастов и ошибочно полагают, что выводы, которые они тем самым протаскивают, оправдываются совершенно отличным от этого и бессодержательным утверждением, что, когда контрасты необходимы, от них нельзя избавиться.
При более конкретном подходе неуместность контрастной теории становится еще более явной. Этот вид аргументации имеет, между прочим, очень длинную историю, начинающуюся задолго до возникновения лингвистической философии. Сантаяна однажды где-то дал на него пародию, оказав, что очень бедные испанские крестьяне, которые не ели ничего, «роме чечевицы, и в пище которых, следовательно, чечевица не имела контрастов, не ели, таким образом, вообще ничего. Этот вывод не верен не только потому, что можно представить себе другие компоненты пищи, по также потому, что еда может быть контрастна по отношению к питью. Язык еды не есть языковая игра, еда не есть категория. Другие, более серьезные применения доказательства от контраста допускают ту же самую или сходную ошибку.
Модель, обусловливающая привлекательность теории контраста, говорит о том, что язык четко распадается на игры, системы альтернатив, или контрасты, которые являются полностью определенными. Действительно, контрасты часто покрывают предположения, которые заслуживают того, чтобы их выявить и иногда отрицать: контраст между хорошими и плохими ведьмами заслуженно игнорируется ради отрицания того, что существует оба эти типа ведьм. Хотя и далеко не всегда мысль движется в молчаливо определенной системе контрастов, часто случается, что путем усовершенствования понятия, которое в это время не имеет контраста, вырабатывается новый контраст, новое понятие. Эта картина прогресса мысли, связанная с гегельянством, кажется мне гораздо более правильной и определенно в большей степени проливающей свет на важные идеи, чем картина мысли, связанная с витгенштейновским подходом, картина мысли, состоящая из ходов в предопределенных играх. Ни одна из этих теорий, однако, не позволяет устранять свой контраст. Работа философии заключается, очевидно, в том, чтобы распутывать предпосылки старых контрастов пли открывать контрасты, которые до сих пор никем не воспринимались, и не подавлять мысль, настаивая на твердо установленных контрастах.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam