Наука и техника Наука и техника - Все явления отличаются друг от друга
  15.12.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Все явления отличаются друг от друга
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Все явления отличаются друг от друга
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
26.10.2010 г.

В полиморфизме содержится элемент; истины, которые нельзя отрицать ни логически, ни эмпирически. Такая истина, что языки сложны и содержат в себе разнообразие видов деятельности, непосредственно очевидна. Необходимую истину, может быть, также представляет собой любой язык, который чего-либо стоит, должен содержать элементы или орудия радикально различающихся между собой типов и поэтому не может быть внутренне совершенно однородным и простым. Тем не менее ненормально преувеличенное применение полиморфизма  лингвистическими философами разрушительно и неоправданно.

Его слабость напоминает те три очерченные ранее ошибки, с которыми он тесно связан. Это попытка подорвать и парализовать один из наиболее важных видов мышления и один из основных факторов прогресса, а именно интеллектуального прогресса, достигаемого через непротиворечивость и унификацию, достижение согласованности, устранение исключений, условностей и необязательного своеобразия. В действительности он имеет тенденцию санкционировать все находящиеся в данный момент в хождении понятия, какими бы бесполезными, анахроничными, противоречивыми они ни были, так как лингвистические философы представляют себе свою философскую мысль как уничтожение общих моделей и моделей как таковых, как моделей - только действительное необщее (ungeneral) описание обыденного употребления философии «стерильно» и достойно похвалы.
Вдобавок к тем дефектам, которые полиморфизм разделяет с предшествующими тремя ошибками, он имеет свои собственные интересные дефекты: идея, что мы можем схватывать лингвистические функции во всем их своеобразии (idiosyncrasy), без какого бы то ни было обобщения, предполагает два наиболее сомнительных момента: возможность идиографической науки; возможность концептуальной нейтральности.
Под идиографической наукой я подразумеваю исследование, которое претендует на то, чтобы знать индивидуальные вещи «в их полной индивидуальности», так сказать, и без посредства общих терминов или понятий. Идея такой науки напоминает то, что обычно называют «познанием путем ознакомления» (knowledge by acquin-tance), так сказать, познание через прямой контакт с индивидуальны предметом, род познания, который не нуждается в абстракциях, посредничающих между ним и познаваемым предметом.
Лингвистические философы не присоединяются открыто к теории идиографнческой науки или «познания путем ознакомления». Наоборот, их идеи частично возникают из отказа от теории познания, которая допускает, что познание путем ознакомления должно быть основой всякого познания. Но их идеи относительно того, как они сами могут обращаться и обращаются с объектами своих собственных исследований и познания, а именно с понятиями или формами языка или употреблениями выражений, предполагают именно эту идею познания через контакт, путем «показа» или «выявления»: они неявно претендуют на то, чтобы знать или описывать индивидуальный предмет, применять язык без употребления общего понятия.
Эта идея предполагается самой претензией на нейтральность, которая так часто выдвигалась от имени лингвистической философии, а также связанной с этим претензией на свободу от позитивной доктрины (претензией на то, что лингвистическая философия является лишь устранением путаницы в отношении языка и выявлением и учетом действительных употреблений наших слов). Эти претензии могли быть справедливыми, если бы действительно можно было просто «показать» понятие, выявить применение группы слов. Но на деле такая деятельность предполагает обоснованность тех понятий, классификаций и т. д., которые неизбежно употребляются при описании последних, даже если эхо делается лишь молчаливо. Лингвистические философы сами себя вводят в заблуждение тем, что вышеупомянутые понятия, классификации и т. д. но применяются: (1) поскольку они претендуют лишь на выявление употреблений слов, так сказать, без комментариев. Это одна из их иллюзий относительно природы своей собственной практики. Философия, говорят они, есть деятельность, а не доктрина. Но даже когда им удается действовать в соответствии с этой теорией и лишь выявлять, как употребляется слово - что не всегда случается, - все сводится к тому, что проводится общая идея, некоторое «кладущее конец сомнению» понимание, при помощи способа, которым -выявляются обыденные употребления, посредством проблемы, к которой, как считается, они относятся и т. д.
Поскольку при «описании» обыденных употреблений, понятия, которые они применяют, являются на самом деле в целом просто современным обыденным языком, таким, как он применяется для описания вербального поведения и его контекстов. Предполагается, что эта обыденность как-то определяет их нейтральность или несомненность. Но таким образом просто «предрешается» законность или применимость этого обыденного языка, или части его, которую желают использовать, тогда как именно это предполагалось установить при помощи метода. Здесь, как и в других местах, круг замкнут и, допуская, что мы играем в игру в соответствии с правилами, которые рекомендуют лингвистические философы, нет выхода из этого круга.
Забавно наблюдать дилемму, с которой они сталкиваются в этом пункте: состоит ли лингвистический метод лишь в описании обыденных употреблений слов - в таком случае зачем заниматься им? Не тривиален ли он? Или вследствие бесконечных исследований того, как мы употребляем слова, появляется нечто еще - в таком случае не может ли это нечто быть четко сформулировано и оценено? Лингвистические философы выбирают первую альтернативу; когда кто-нибудь еще пытается разобраться в их расплывчатом понимании, они протестуют и поднимают пустые руки к небесам, декларируя, что  философы не придерживаются никаких взглядов и ни за что не ручаются. Если, с другой стороны, их обвиняют в тривиальном наборе слов, они заявляют, что было бы «странной» пародией полагать, будто рассматриваются только наборы обыденного употребления. Такая практика приводит, очевидно, к некоторому глубокому пониманию.
Эта дилемма соответствует двусмысленности внутри лингвистической философии, или, скорее, внутренне присущему ей колебанию между догматическим натурализмом и мистицизмом, колебанием, которое будет объяснено ниже. В сущности - это натурализм, пропагандируемый как мистическое откровение.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam