Наука и техника Наука и техника - Переход
  11.12.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Переход
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Переход
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
27.10.2010 г.

В ходе описания лингвистической философии как теории философии мы рассмотрели три философских направления, которые предшествовали ей. Два из них, которые заменяются ею, это логический атомизм и логический позитивизм. Однако было бы неправильно и ошибочно говорить, что лингвистическая философия состоит в опровержении этих двух направлений, в каком-либо обычном смысле этого слова.

Дело обстоит не так, будто эти два направления имеют некоторые специфические трудности и будто лингвистическая философия является новой теорией, которая снимает эти трудности или лучше с ними справляется. Разумеется, эти философские направления имеют очень много трудностей, с которыми они не совсем успешно справляются, но лингвистическая философия не является новой теорией такого же типа, которой удается лучше справиться с некоторыми трудностями или разрешить их. Она осуществляет гораздо более радикальное нововведение. Это новый способ рассмотрения проблемы, а не новое решение старого типа.
Лингвистическая философия апеллирует к хорошему ознакомлению  с явлениями, которые порождают философские проблемы; к тому факту, что мы применяем соответствующие выражения; к тому факту, что мы применяем их для коммуникации  и преуспеваем в этом.
В часто цитируемом отрывке св. Августин замечает, будто он знает, что представляет собой время, до тех нор пока не думает о нем, а когда начинает о нем думать, он уже не его знает. Он мог сказать, что он знает, как употреблять это понятие, но не знает, как сказать, что оно представляет собой. Эта ситуация, по-видимому повторяющаяся по отношению ко многим коренным философским понятиям, является в известном смысле исходным пунктом для лингвистической философии; последняя рассматривает ее не как проблему, а как решение. Мы знаем, как употреблять понятие, но не знаем, как объяснять его; но если понятия означают употребление слов, которое мы осуществляем, то не будем ли мы также в состоянии объяснить их, коль скоро мы понимаем, что в действительности понятие есть то, что оно делает? Способ поведения определяет как понятия, так и студентов Уинчестерского колледжа.
Итак, в каждом единичном случае, когда мы в философском отношении сбиты с толку, как это иногда бывает, добротой, индукцией или чем-нибудь еще, это не потому, что нам недостает какого-то знания и понимания. Ирония состоит в том, что нам не хватает общей идеи, применимой ко всем этим проблемам, а именно что употребление - это все, что нам следует знать относительно понятия и что его исследование является единственно возможным решением философской проблемы.
Верно- также, что один из существенных аспектов этого употребления заключается в том, что каждое слово или понятие употребляется множеством различных способов и, кроме того, что различные понятия имеют различные виды применений. (На этом уровне всеобщность отвергается, а разнообразие является ключом к решению проблемы; но это не исключает того факта, что весьма обобщенное постижение оказывается решающим для понимания лингвистической философии.)
Лингвистическую философию можно рассматривать не просто как чтение наоборот известного замечания св.Августина, но также как чтение наоборот того типа философов - Брэдли, например, которые объявляют обычный, обыденный способ речи невозможным и противоречивым и утверждают, что вследствие этого истинная реальность иная. Раз язык рассматривается как употребление, как то, что делается, такой тип мышления становится затруднительным: как может то, что делается, быть противоречивым? (То, что мыслится или высказывается, может быть противоречивым, даже если оно мыслится большим количеством людей и в течение долгого времени. Но если мышление есть способ действия?..) Если то, что делается, противоречит некоторым установленным, без достаточного на то основания, стандартам возможного, логической пригодности, тогда, может быть, задача философии состоит в том, чтобы объяснить и нейтрализовать эти стандарты, показать, что они не имеют власти, и оставить то, что делается, что высказывается, так, «как оно есть».
Философия старого типа брала язык таким, как он есть, и ломала себе голову над миром. Лингвистическая философия берет мир таким, как он есть, и ломает себе голову над языком. Вместо того, чтобы спрашивать, может ли мир быть таким, как мы думаем о нем, она, принимая, что мир именно таков, как мы думаем о нем, принимая, что язык верен, спрашивает, каким образом функционирует язык и почему мы должны предполагать, что он функционирует каким-то другим способом, который не оставил бы места для наших нормальных убеждений.
Заметим, что само это понимание - точка зрения на язык как на ряд игр поведения - не есть действительно теория, а представляет собой трюизм; в известном смысле языки на самом деле являются играми поведения. Можно полагать, что теория возникает в виде предсказания, что, следуя за выводами из этого трюизма, мы «устраним» философию. Но в действительности это предсказание рассматривается не как проверяемая теория, а как необходимая и самоочевидная истина, следствие того натуралистического мировоззрения, которое внушалось в ходе изложения понятия «языковой игры», и тех оснований, по которым оно имеет преимущества перед конструируемым «идеальным языком».

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam