Наука и техника Наука и техника - Приманка и ловушка
  23.10.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Приманка и ловушка
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Приманка и ловушка
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
28.10.2010 г.

Представитель лингвистической философии делает вид, что он не имеет никакой своей особой доктрины, что он, наоборот, либо находится вне всякой философии, либо философски нейтрален. Лингвистический философ утверждает, что ничего не собирается нам навязать: ни натурализма, ни какой-либо иной доктрины. Все, чего он просит со своей необычайной скромностью, это некоторое время сопутствовать ему в его исследовании применяемых вами понятий, понятий, благодаря которым перед вами возникает какая-то проблема.

Если только вы согласитесь, он покажет - или сможет показать вам (это зависит от степени его самонадеянности) - в процессе тщательного и подробного объяснения данных понятий, что на самом деле здесь нет никакой проблемы.
Лингвистическую философию впервые навязали академической публике с помощью такого рода обещаний. Однако те, кто согласился потворствовать этому длительному исследованию терминов и понятий, очень редко, если вообще когда-нибудь, действительно, вознаграждались терапией, реальным устранением философских проблем, первоначально приведших их к подобной точке зрения. Тем не менее привычка без конца исследовать понятия постепенно становится непреодолимой. Спустя некоторое время она уже не связывается с надеждой или уверенностью в «лечении». Тогда она называется «чистым исследованием» без терапевтической или философской основы. Стоит только попасть в ловушку, как приманка исчезает. Связанные с этим психологические моменты интересны и наталкивают на сравнение с психоанализом. По-видимому, привычка исповедовать наши понятия может быть столь же глубокой, формирующей и влекущей к изменениям привычкой, как и исповедование наших переживаний и воспоминаний. Путаница в наших понятиях, быть может, столь же постыдна и вызывает такое же чувство вины, если даже не более того, как и путаница в наших чувствах. Мы привязываемся к тому, кто слушает нас, особенно если он не исповедует никакой собственной доктрины, а только молчаливо внушает нам, что он видит насквозь и дальше ту путаницу, от которой мы стараемся избавиться. В обоих случаях твердо установленное правило не разрешает ему просветить нас. Психоаналитик ех officio молчалив или просто «предлагает истолкования»; представитель лингвистической философии, тоже ех officio, воздерживается от высказывания какой-либо общей точки зрения, хотя так или иначе молчаливо предполагается, что он владеет неизъяснимым пониманием - или по крайней мере стоит к нему ближе, чем мы, - позволяющем ему видеть, почему только этот вид концептуальной исповеди может приносить пользу. После этого мы оказываемся в странном новом мире, созданном этой бесконечной исповедью, рождающейся из свободных ассоциаций, и теряем интерес к реальным проблемам мира. Иногда в защиту такой практики говорят, что она предполагает в конечном счете возвращение к миру, но это случается не часто.
Могут спросить, правильно ли называть натурализмом то, что внушается лингвистической философией. Я не настаиваю на данном термине. Нет ясного, не содержащего круга пути определения того, что есть и что не есть «натуральное». Во всяком случае, я использую этот термин лишь как первое приближение. Может быть, было бы более правильно сказать, что лингвистическая философия внушает некоторого рода концептуальный консерватизм. Лингвистическая философия, которая, по существу, сводится к внушению понятий, используемых обычно при описании мира, волей-неволей поддерживает любого в использовании ранее употреблявшихся понятий. Она заново определяет любую затрудняющую человека проблему в вышеуказанных терминах и делает это так, что он пли потеряет интерес к занятию чем-либо другим, или вместо этого (если это вообще может случиться) растворяет оригинальную проблему. Таким образом, лингвистическая философия укрепляет каждого в его излюбленных или привычных для него речевых навыках и в связанном с ними представлении о мире. В наше время наиболее распространенным взглядом на мир, как правило, является некоторый вид  умеренного натурализма (употребляя этот термин в узком смысле), но я предполагаю, что это не обязательно. С другой стороны, в обществе, в языке и в образе жизни которого глубоко укоренилось понятие колдовства, применяемая лингвистической философией техника подтвердила бы это понятие (скорее, чем то, что мы в данный момент считаем натурализмом). «Растворение», так сказать, каких-либо проблем в связи с существованием ведьм путем исследования (соответствующих терминов) «языка ведьм» могло бы только подтвердить их существование. В конце концов мы вновь возвращаемся к обычному языку. «Философия кончается банальностью». Но чьей банальностью?
Здесь мы стоим лицом к лицу с подлинной мистикой повседневного языка. Об этом часто говорится, но необходимо подчеркнуть, что это нужно понимать буквально. Люди под влиянием лингвистической философии договариваются до абсурдных утверждений, например таких, что не существует действительной проблемы свободы воли или проблемы взаимодействия духа и тела. Они договариваются до такого состояния, что действительно верят в это, точно так же как предшествующие философы, которых они часто высмеивают, договаривались до такого состояния, в котором им казалось, будто они понимают, что такое абсолют, и т. д. Те модели, которых молчаливо придерживаются представители лингвистической философии, не допускают таких проблем, значит, и не может быть таких проблем. Тот факт, что эти проблемы заведомо существуют, их не очень беспокоит. Об этом заботится мистика.
Эта мистика повседневного языка или здравого смысла есть набор весьма могущественных, утонченных, усложненных приемов внедрения отстаиваемого ими здравого смысла, или обыденной точки зрения. Почти то же самое имеет место, когда жизнь пастухов провозглашают наилучшим образом жизни или когда революционеры из среднего класса провозглашают, что жизнь рабочих в каких-то отношениях существенным образом превосходит их собственную. Сверхутонченный представитель лингвистической философии, договорившийся до того, что он называет точкой зрения наивного реализма, действует в рамках той же самой традиции, хотя, возможно, менее энергично и менее интересно.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam