Наука и техника Наука и техника - Что же остается?
  12.12.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Что же остается?
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Что же остается?
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
20.11.2010 г.

В известном смысле раз лингвистическая философия правильно понята, то дальнейшая ее критика излишня. Если мы видим специфический комплекс идей, действий, предпосылок, ожиданий, ценностей и трюков и видим их взаимосвязь в своего рода обширной оборонительной системе, то это значит, что мы видим также тот круг, к которому эта философия приходит, и это устраняет склонность принять ее. Лингвистическая философия утверждает, что для того, чтобы описать и разглядеть механику проблемы, надо освободиться от нее и увидеть, что попытки дать на нее ответ излишни.

Ирония судьбы заключается в том, что это как раз применимо к лингвистической философии. Таким образом, «терапевтическая» теория, согласно которой полное описание симптомов избавляет от них, находит свое подтверждение по крайней мере в одном случае. Перефразируя замечание Карла Краузе о психоанализе, можно сказать, что лингвистическая философия - это болезнь, которая сама себя старается вылечить.
До тех пор, пока легко отвергать многие моменты в том стиле мысли, который мы называем лингвистической философией,- и фактически принять другие, - по ряду причин сомнительно, можно ли этот стиль мысли эффективно опровергнуть в каком-либо техническом смысле. По этому поводу уместно процитировать изящное - и верное - высказывание лингвистического философа г-на Дж. Дж. Уорнока:
...метафизические системы не поддаются, как правило, фронтальной атаке. Их странное свойство быть доказуемыми только, так сказать, изнутри придает им также высокую сопротивляемость нападениям извне. Нападки критики, которой, весьма вероятно, их причудливые догматы почти непонятны, кажутся, по-видимому, тем, кто обороняется изнутри, неправильными и не относящимися к делу. Такие системы легче уязвить равнодушием, чем опровержением. Это цитадели, которые неоднократно обстреливались, но никогда не были взяты штурмом, и в один прекрасный день преспокойно обнаруживается, что они более не обитаемы».
Нет ни одного замечания в этом социологически весьма примечательном отрывке, которое не относилось бы к системе редутов, подземных ходов и т.д., образующих лингвистическую философию, за исключением того, что день спокойного ухода защитников из крепости еще не пришел (в частности, потому, что нет привлекательной новой позиции, на которую могли бы перейти обитатели лингвистической философии). Но перед тем, как этот день наступит, может быть, стоит дать характеристику ее строения и защитной тактики. Ведь когда она перестанет быть живым движением, ее причудливые особенности и предположения станут почти непостижимыми.
Если собрать все сделанные лингвистической философией частные уступки и модификации, то можно увидеть, что в известном смысле это мировоззрение уже получило достаточное опровержение даже со стороны его собственных поборников. Это мировоззрение терпит неудачу при прагматической проверке на успех: готов ли кто-нибудь утверждать, что оно разрешило какую-либо крупную, до того не поддававшуюся решению философскую проблему? Оно больше не претендует на то, чтобы быть единственной философской точкой зрения на мир. Оно больше не настаивает на том, что все сверхнаучные и сверхлогические проблемы должны быть поняты, и не много теперь находится охотников предсказывать, что значительное число проблем будет разрешено соответствующим образом...
Что касается деталей, то признается также, что аргументы, основанные на фактическом употреблении слов, не разрешают вопросов о ценности, и, может быть, будет признано (и определенно должно быть признано), что в конечном счете все философские проблемы подпадают под эту категорию. (Вопрос всегда стоит о законной манере речи, а не о том, что нам приходится говорить. Эти два вопроса часто смешивались, так как лингвистические философы предполагали, что последнее является единственным возможным свидетельством в пользу первого, а предполагали по той причине, что считали, будто это вытекает из отрицания абсолютного языка.)
Если собрать вместе все эти попытки спасти престиж, тактические отступления, ослабленные формулировки и т.п., то «от революции в философии» либо вообще ничего не остается, либо остается нечто настолько ничтожное, безвредное, уклончивое, эклектическое и ограниченное, что никто не был бы заинтересован в полемике с ним.
Но было бы ошибкой из всего этого делать вывод, что опровержение лингвистической философии излишне, а еще менее позволительно заключать, что оно уже осуществлено поборниками или экспоборниками самого этого учения. Это не так. Это движение продолжает оставаться сильным, даже если оно и стало менее самоуверенным и более терпимым. Существует громадное различие между тем, чтобы представлять какой-то момент как опровержение, и тем, чтобы представлять его как незначительную уступку или даже новую составляющую часть доктрины и более широкое понимание, хотя логически он неизбежно и имел бы силу опровержения. При помощи фокуса полного круга изъяны лингвистической философии обычно засчитываются в ее пользу. Кроме того, различные изъяны не делаются, так сказать, объектом внимания одновременно: благодаря индийскому трюку с веревкой и полиморфическому принципу необходимости детального подхода не представляется возможным собрать вместе многочисленные поражения, чтобы стала ясна картина разгрома.
Лингвистическая философия может формально допустить - или даже включить - все и любые возражения, которые равнозначны сведению ее к безвредной, всеохватывающей, ничего не отрицающей точке зрения, и тем не менее неформально и по существу она не равнозначна такой точке зрения. Доктрина может формально допускать факты, которые выдвигаются против нее, как если бы они были возражениями, и, однако, неформально,
всей совокупностью того, что она подразумевает, указывает точками зрения и действиями, которые она поощряет, перспективами, которые она открывает, всем этим она может сделать все возможное, чтобы затемнить приводимые против нее факты. В философии, а может быть и в других областях такие неформальные аспекты учения часто оказываются даже более важными, чем формальное определение.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam