Наука и техника Наука и техника - Искажение мышления
  10.12.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Искажение мышления
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Искажение мышления
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
27.11.2010 г.

Другой способ сформулировать критику лингвистической философии - это сказать, что она искажает мысль и что прежде всего она неспособна справиться со всеми проявлениями творчества и оригинальности в ней самой. Образ, который с неизбежностью внушается идеями и способом действия лингвистической философии, состоит в том, что мысль есть ход внутри языковой игры, тогда как мышление о таких играх и вне их патологично в интеллектуальном отношении или в лучшем случае представляет собой нечто исключительное.

Это совершенно неправильно. Важные идеи и интеллектуальный прогресс заключается, как правило, не в осуществлении четкого хода внутри существующей языковой игры, но в изменении «игры», то есть системы понятий,- изменении, которое улучшает ее. Статическая картина неверна даже в отношении повседневного употребления речи, в котором принимаются во внимание, распознаются и усваиваются новые обороты речи.
Таким образом, то, что лингвистическая философия рассматривает как сущность патологии мышления, а именно сдвиги в значении - является, наоборот, сущностью подлинного мышления. Ходы внутри установленных игр - это мертвый, ритуализированный аспект мышления. Необходимо, конечно, чтобы существовали такие структуры, но мышление, имеющее важное значение, является их изменением или сравнительной оценкой, а не осуществлением предписанного ритуала внутри этих игр. Лингвистическая философия игнорирует и отрицает это. Фактически ее представление перевернуто с ног на голову и она рассматривает подлинное мышление как болезнь, а мертвое мышление как образец здоровья.
Широкая публика часто полагает, что лингвистическая философия - это нападение на метафизику. Но метафизика служит здесь только для отвлечения внимания. На самом деле это нападение на мышление.
Ничего не стоит и существенное, но неуместное здесь постижение лингвистической философией важности эмоционального сопровождения мысли, особенно в том виде, в каком оно излагается Витгенштейном и Джоном Уисдомом. Эти философы подчеркнули, чего не сделали их предшественники, тот факт, что наше мышление в определенной мере сопровождается такими явлениями, как недоумение, ощущение судорог, что некоторые положения утверждаются только с бравадой, и т.д.
Прежние философы полагали, что такой психологический фон не имеет логического значения. Лингвистические философы правы в том, что они отмечают и подчеркивают его, но они абсолютно не правы в определении его источника. Они предполагают, что этот фон возникает благодаря рассмотрению философских вопросов, при котором наша мысль выбивается из колеи обычных правил и навыков языковых игр, частью которых являются относящиеся к делу понятия, и что этим объясняется недоумение, сопровождающее вопрос, бравада, сопровождающая ответ, и т. д.; они полагают, что эти эмоции каким-то образом существенно связаны с философским (формальным, или смешанным) мышлением.
Мне же, наоборот, представляется, что такие психологические акценты сопровождают всякое или наиболее важное мышление, и на самом деле всё или наиболее важное мышление представляет  собой движение на ощупь среди, «языковых игр», способов мышления и рассмотрения вещей, а не осуществление ходов внутри них. Мышление редко заключается в переходе от посылки или очевидности к выводу, но, как правило, представляет собой движение от ощущения сумятицы и замешательства к установлению некоторого рода порядка. То, что лингвистические философы считают в логическом или эмоциональном отношении показателем категориальной путаницы, есть в действительности общий признак мышления, в отличие от мертвого, шаблонного, ритуализированного «мышления», едва ли заслуживающего  этого названия. Лингвистическая философия представляет собой всеобщее и пагубное искажение мышления и способа, которым мышление прогрессирует, так же и в другом отношении, а именно благодаря своему полиморфизму. Преувеличение  той истины, что  явления,  и в  частности типы употребления выражений, не могут быть во всем подобны друг другу, ведет к другой, гораздо более серьезной ошибке. Оно ведет к отрицанию и недооценке того, в какой степени мышление представляет собой введение однородности и порядка в прежнее разнообразие вещей. Понять нечто означает, как правило, рассмотреть его как частный случай чего-то более общего. И интеллектуальный, и моральный прогресс зависит от открытия и употребления объединяющих концептуальных средств. «Только соединять». Согласно убеждению Витгенштейна, более важно видеть различия, чем сходство; нас вводит в заблуждение преувеличение сходства, а не переоценка различий между вещами. Это убеждение Витгенштейна ошибочно и вредно. Его установка и   философия могут быть резюмированы, если перефразировать слова Е. М. Форстера: действительно, Витгенштейн рекомендовал: «Только разъединять». Это привело бы к параличу и   науки, и нравственного прогресса, заключающегося, по существу, в унификации, в устранении условных и необязательных различий. (Этот культ разнообразия и своеобразия особенно вреден, когда он соединяется с некритическим, самодовлеющим употреблением лингвистического функционализма, взглядом, что существуют веские основания для предположения о полезности любых существующих способов речи, различий и т.д. Это, следовательно, равносильно просто прославлению статус-кво существующих предрассудков.)
Антинаучную полиморфическую деятельность, выдуманную лингвистической философией, иногда защищают при помощи утверждения, что она применяется только к философии, а не к науке, к второ-порядковому изучению наших понятий, а не к перво-порядковому изучению вещей. Потребность в абстракциях, общих понятиях и идеях признается, следовательно, за наукой и за исследованием мира, но утверждается, что при изучении наших собственных понятий, природы материала или целей и угла зрения исследования требуется конкретный, детальный, основанный на фактах анализ. (Особый случай полиморфизма в философии может быть, конечно, усилен, если, кроме того, полагают, что философия является терапевтической. Терапия по самой своей природе связана с индивидуальными случаями.)
Но это оправдание зависит от правильности различия между исследованиями первого и второго порядка и от идеи, что совершенно различные типы мышления имеют какое-то отношение друг к другу. Однако это ошибка, проистекающая из представления, что обыкновенное содержательное мышление представляет собой лишь осуществление ходов внутри концептуальной системы, полностью отличаясь от исследования концептуальной системы, и что система может быть просто «выявлена». Но это вдвойне ложно: мышление о вещах не есть лишь применение существующей системы понятий. И в равной мере нелепо представлять себе познание второго порядка, познание наших понятий, наших языковых игр, как свободное от нормальных условий познания, а именно от опоры на абстрактные понятия с их системами, составные части которых они образуют. Витгенштейн и лингвистические философы рассуждают так, как если бы мы могли соприкасаться, познавать при помощи своего рода прямого контакта, путем примеров употреблений языка и их контекстов; и Витгенштейн, и лингвистические философы, по-видимому, предполагают, что это может быть сделано, потому что можно выявить эти примеры употреблений языка и их контекстов, и что это выявление, увеличение примеров дает познание без посредства концептуального каркаса... Но это миф: примеры внушают нечто, а внушаемое обобщение имеет место, даже если оно и не четкое. Нельзя описать употребление выражения в мире, не имея сначала картины этого мира.
Это действительно один из способов рассмотрения существа - и несостоятельности - лингвистической философии: она придумала специальную область «языковых употреблений», область, свободную от науки и ее методов, безопасную для философа, надежную и стабильную, без путаницы бытия, подобно прибежищам прежних философов, сталкивавшихся с успехами науки, трансцендентальную... Но, как это ни абсурдно, это означает, что надо делать вид, будто знаком с этой областью некоторым странным идиографическим способом, проявляя, понимая постижения, совершенно не опираясь на что-либо осязаемое, выражаемое в словах или даже когда-либо возникающее. Этот миф был бы удобен, если бы он был истинен

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam