Наука и техника Наука и техника - Следствия. Религия
  14.12.2018 г.  
Главная
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Авторизация





Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация
Следствия. Религия
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
01.01.2011 г.

Каково отношение лингвистической философии к религии? Ответ не так прост, как в случае с логическим позитивизмом. Логический позитивизм неизбежно был антирелигиозным. Исходя из простой модели двух видов значения, он не оставлял в области имеющих смысл рассуждений места для трансцендентальных, или мистических, или откровенно агностических, или абсолютно оценочных, запрещающих и т.д. утверждений, столь характерных для многих религий. Для чистого логического позитивиста религиозные доктрины исключались.

В то время как логический позитивизм необходимым образом отрицал религию, с лингвистической философией дело обстоит совсем по-иному. Обыкновенная, с трудом разбирающаяся в этих направлениях, публика смешивает логический позитивизм и лингвистическую философию и  склонна   ошибочно  приписать  последней  антирелигиозность, присущую первому. Тот, кто это делает, будет удивлен, обнаружив среди лингвистических философов религиозных людей. Но в этом нет противоречия. Первая ее связь с религией такова: разрушая разум, лингвистическая философия освобождает место не просто для веры, но для религиозной веры. Она разрушает разум в философии, лишая рассуждения не только онтологических, но и всех информативных, критических и оценочных функций. Утверждается, что задача философии - описывать, как работает язык, а не предписывать, судить или информировать. Философии разрешается показывать лишь границы какого-либо вида рассуждения, показывать правила, которыми оперируют при этих рассуждениях, показывать понятия, встречающиеся в них, и т. д., но активно выносить свои суждения есть нечто выходящее за пределы философии. Еще менее разрешено отменять какой-либо целый вид рассуждений.
Если это так, если философия является всего лишь исследованием языка, которое «оставляет все так, как есть», тем самым открывается дверь для всякого, кто основывает свою религию на полностью отличном и более фундаментальном уровне. Философия, столь выхолощенная и безвредная, не представляет для него никакой опасности. Религия в безопасности располагается на заднем плане - ведь на переднем плане находится безвредная философия «анализа понятий» в рамках безопасного соглашения, что в счет идет только употребление слов de facto и что выходить за его рамки, например выдвигая какой-либо образ мира, который мог бы противоречить религиозному или какому-либо иному образу мира, всегда философски ошибочно. Это отнюдь не редкая установка. Она не просто оставляет религию в безопасности на заднем плане, она также адресует к ней все потребности, которые могут возникнуть,- такие, как потребность в некоторого вида объединяющих, утешающих или руководящих идеях,- поскольку, с одной стороны, эти потребности не могут удовлетворяться в философии и, с другой стороны, в философии нет ничего, что подрывало бы религию, удовлетворяющую эта потребности.
Исходя из таких предпосылок, можно в некотором смысле обосновать религию следующим образом. Религиозное использование языка в конце концов есть одна из многих систем использования слов со своими правилами, критериями и т. д. Если «значение есть использование», тогда в высшей степени очевидно, что религиозные утверждения имеют смысл, ибо разве они не используются, не имеют определенного применения или функции? Дело философов обнаружить и уточнить это применение, но це судить о нем. Можно сказать, далее, что отрицание религии есть просто еще один пример той ошибки, которая вела философов прошлого к отрицанию того, что существует, и к отстаиванию того, что ложно, просто благодаря предвзятому критерию значения, который не обращал достаточного внимания на фактическое употребление слов.
Если даны предпосылки, то этот аргумент в известном смысле основателен. Можно было бы, конечно, попытаться обойти его, используя двусмысленность слова «использование»: оно может означать «применяется» или «осуществляет некоторую правильную функцию». Все признают за религиозным рассуждением первое, тогда как только верующие признают второе. Но допустить это различие представителю лингвистической философии трудно или невозможно. Раз оно проведено, раз вы признаете, что, помимо употреблений слов de facto, помимо конкретных языковых систем, существует критерий того, какие системы могут или не могут встречаться, то распадается вся структура лингвистической философии. (Некоторые представители лингвистической философии прошли весь полный круг вплоть до указанного пункта, прошли его, не замечая, насколько это подрывает оправдание их обычной практики.)
Этот аргумент, хотя и имеет смысл, с точки зрения своих предпосылок гибелен. Ведь он доказывает обоснованность не одной какой-либо религии, но всех религии и всех отрицаний любой религии и вообще всякой фактически используемой системы выражений (а разве дискуссия об относительных достоинствах религии и атеизма не
является также «использованием» языка?). Недостаток лингвистической философии состоит не в том, что - как часто предполагалось - она слишком ограничивает, но, наоборот, в том, что она слишком много позволяет. Она раздает все заранее подписанные чеки. Она признает все, что «используется», исключая, возможно, собственно философию.
В этом странном заключении, в этой терпимости ко всему, в этой всеприемлемости любой истины лингвистическая философия фактически сходна, как это ни неожиданно, с гегельянством. Конечно, есть различия между этими двумя видами функционализма. Лингвистическая философия по своему подходу фрагментарна, натуралистична, неспособна объединить все свои функциональные истолкования в одно целое, сосредоточивается только на языковом выражении и тем не менее они по существу сходны. «Не спрашивай о значении, спрашивай об использовании»,- говорит Витгенштейн; не спрашивай о системе как таковой, спрашивай о ее исторической роли - фактически требует гегельянство. Но недостаток приписывания использования всем видам выражения, или исторических ролей, всем участникам исторических драм является то, что с точки зрения подобной философии нельзя принимать ту или иную сторону или оценивать позиции сторон в конфликтах.
Таким образом, лингвистическое переистолкование религиозной убежденности и религиозного сомнения является в обоих случаях пародией. Оно также делает бессмысленным все исторические или индивидуальные изменения идей и религиозных убеждений. И эта абсурдность вытекает необходимым образом из предпосылок лингвистической философии, избежать ее можно, только отрицая эти предпосылки.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
Опросы
В России установился строй:

Кто на сайте?
Сейчас на сайте находятся:
1 гость
   
designed by sportmam