Наука и техника Наука и техника - Идеология
  14.12.2018 г.  
Главная arrow Лингво arrow Слова и вещи arrow Идеология
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Идеология
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
29.01.2011 г.

Лингвистическая философия есть идеология. Я использую термин «идеология» в неуничижительном и в очень общем смысле. Лингвистическая философия оказывается плохой идеологией, но это не плеоназм.
Идеология одновременно проявляется как совокупность идей или учений, как совокупность действий и как более или менее организованная, более или менее институционализированная социальная группа. Идеи образуют разумно связанную систему, объединенную частично взаимным следованием (так, что если поняты ключевые идеи, то из них вытекают остальные), а частично более слабым отношением сходства и взаимной поддержки.

Нет сомнения в том, что идеологии в этом смысле существуют «в воздухе» как общие способы рассмотрения вещей, подсказывающие подходы, облегчающие толкования и связь и в то же время препятствующие другим подходам или толкованиям.
До сих пор, говоря об идеологии, я фактически уже определил мое употребление данного термина. Теперь я хочу более точно определить некоторые важные специфические черты, которые, я думаю, часто свойственны идеологиям, пользующимся успехом:
(1) Большая правдоподобность, значительная привлекательность одного какого-либо  или нескольких  моментов, которые сообщают ей своего рода неотразимость.
(2) Большая абсурдность, безудержная интеллектуальная агрессивность в одном каком либо или в нескольких других пунктах, вызывающих сопротивление.
Первая из них является некоторого рода приманкой. Мировоззрение, претендующее на популярность, должно так или иначе объяснять некоторые поразительные особенности нашего опыта, которые иначе остаются или совсем не объясненными, или объясненными недостаточно хорошо. Вторая особенность, первоначально отталкивающая, представляет собой то, что связывает группу, что выделяет данную совокупность идей из общей области истинных идей. «Проглатывание» абсурдности, связанной с принятием идеологии, играет ту же роль, что и болезненный rite de passage при присоединении к некоторой племенной группе - акт обязательства, вложение эмоционального капитала, гарантирующие, что вступивший уже не покинет ее с легким сердцем. Интеллектуально отталкивающие черты идеологии объективно могут быть даже обоснованными: существенно только то, что вначале, а возможно, в некоторой степени всегда, они должны быть таковы, чтобы с ними трудно было согласиться.
Умения лингвистической философии внушать доверие многообразны и поразительны. Кажется, что она объясняет бесплодность прошлой философии, объясняет, каким образом возможна философия, несмотря на отсутствие экспериментирования со стороны философов, и т.д. Кажется, что она исходит из очевидного, но тем не менее поразительного и часто отрицаемого постижения, согласно которому есть такая вещь, как язык, что он, как и любая другая неслучайная деятельность, имеет правила, что слова имеют значения, которые не должны нарушаться, если хотят разговаривать осмысленно. Лингвистическая философия объясняет, почему здравый смысл так часто оказывается верным, и подкрепляет нашу повседневную веру в него; отсюда она разоблачает всякую претенциозность и двусмысленность и дает глубокий анализ их причин. Она согласуется с общим натуралистическим, антидоктринерским настроением наших дней.
С другой стороны,  лингвистической философии присущи и вышеуказанные интеллектуально отталкивающие черты. Они заключаются в отрицании законности некоторых вопросов, сомнений и некоторого вида незнания, которые в глубине души мы признаем вполне законными: мы не знаем, как другие люди воспринимают тот же самый цвет, который воспринимаем мы, есть ли у других людей ощущения; мы не знаем, свободны ли мы в выборе наших целей,  законна  ли индукция, действительно ли мораль связывает пли это просто иллюзия и т.д. Многие или все из этих сомнений и вопросов, от которых лингвистическая философия  характерным образом  «исцеляет» как от ложных употреблений языка, являются на самом деле подлинными. Их «подавление» без настоящего убеждения как раз и означает принятие абсурдности, связывающей приверженца данного направления. (Это, следовательно, как раз и есть то, что способно вызвать в нем соответствующий гнев при встрече с человеком, сомневающимся в данном направлении.)
Быть может, из правдоподобных черт лингвистической философии наиболее важна та, что она является позитивистской - в том смысле, что исследование и понимание природы и вещей объявляется ею в общем делом экспериментальной науки   (резервируя, однако,   за собой другие функции). Сомнительно, чтобы в современном мире какая-нибудь другая непозитивистская (в некотором смысле) идеология имела много шансов на успех. Это вызвано не столько существованием правдоподобных эпистемологических моделей, показывающих, что только экспериментальная наука может объяснить мир, такие модели всегда существовали, даже у истоков мышления, и они не всегда   считались   неоспоримыми, сколько сочетанием этих моделей с небывалым, очевидным успехом естественных наук, контрастирующим с консервативной и бесплодной перебранкой из-за пустяков в таких ненаучных областях, как философия или теология. Поэтому признание выдающейся роли науки в идеологии стало существенным для идеологии, взывающей к современному человеку. Чистый позитивизм - в своем традиционном смысле - заключается аи fond в совете свести все мышление к приемам науки, какими бы они ни были, или покончить с ним. Этот специфический образ мысли имеет некоторые недостатки, особенно в том отношении, что приемы науки (какими бы они ни были) не дают ответа на некоторые настоятельные вопросы, или не дают определенных и вразумительных ответов, или дают неподходящие ответы. Поэтому современные идеологии должны, с одной стороны, дополнять науку, а с другой - не противоречить ей и не осмеливаться забираться в ее сферу.
Например, современные теологические учения самим своим стилем и тоном стремятся показать, что они трактуют вопросы на совсем ином  уровне, чем  научное или обычное мышление: прошли те времена, когда существование бога, сотворение мира и т. д. дебатировались между сторонниками науки и сторонниками религии с той предпосылкой, что суть вопроса ясна, а оспаривается лишь истинность ответа. Теперь же больше никто серьезно не оспаривает надежности науки в ее собственной области - вопрос сейчас в том, как ограничить область науки для того, чтобы обнаружить или установить, какие еще существуют другие области; а если так, то указать их особенности и те истины, которые должны быть найдены в них. (Современные теологи больше не объясняют чудесных откровений относительно обычного мира, они стремятся найти такие чудесные области, в которых эти откровения будут обычными истинами.) Но то, что верно для приспособления теологии к гегемонии наук, вдвойне верно для тех идеологий, которые фактически возникли в современном обществе.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam