Наука и техника Наука и техника - Этическое сознание как объект философско-социологического анализа
  21.11.2018 г.  
Главная
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Авторизация





Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация
Этическое сознание как объект философско-социологического анализа
Рейтинг: / 2
ХудшаяЛучшая 
01.05.2011 г.


...Не какая-нибудь потребность в спекуляции... а практические соображения побуждают обыденный человеческий разум выйти из своего круга и сделать шаг в сферу практической философии.
И. Кант

Индивидуально-личностное этическое сознание
1. Морально-этическая рефлексия
Наиболее глубокий взгляд на мораль, укрепившийся в последние десятилетия в марксистско-ленинской этике, состоит в признании моральности существенным моментом в структуре морали как социального явления, в механизме ее функционирования. «Феномен моральности мало изучен в этике, отмечает А. П. Черменина, но важность его в системе морали должна направить интерес этиков к его анализу». Под моральностью понимается исторически сложившееся свойство личности - ее способность регулировать собственное поведение исходя из оценки и сопоставления должного с объективными возможностями ситуации и собственными объективными и субъективными возможностями и потребностями; моральность есть способность к саморегуляции. Деятельность личности «всегда не только объективно, но и субъективно обоснована и „обеспечена" мотивацией, целеполаганием, волей и т. д.».

Анализ моральности и ее исторических форм является своеобразным ключом к пониманию генезиса и сущности этического мышления в его обыденной форме, присущей развитому индивидуальному сознанию.
Субъектное бытие и генетическая связь этического мышления и моральности впервые в абстрактно-теоретическом плане были раскрыты в этике Канта и Гегеля. В «Основах метафизики нравственности» (1785 г.), выясняя соотношение практического и теоретического разума в повседневной человеческой жизнедеятельности, Кант отмечает, что нельзя не удивляться тому, «как много преимуществ имеет в обыденном человеческом рассудке практическая способность суждения перед теоретической». Показав, как часто в практических вопросах теоретическая способность суждения оказывается помехой в принятии решений, философ риторически задает вопрос: «Не было бы поэтому предпочтительнее в делах морали довольствоваться обыденным суждением разума и - самое большее - привносить философию только для того, чтобы полнее и доступнее представить систему нравственности, равно и правила ее изложить более подходящим образом для применения (но еще более для споров), но не для того, чтобы в практических целях отучать обыденный человеческий рассудок от его счастливой простоты и направлять его посредством философии на новый путь исследований и поучений?»
Поставив вопрос, Кант здесь же отвергает выдвинутую альтернативу. Нравственная мудрость, отмечает он, «которая вообще-то больше состоит в образе действий, чем в знании, все же нуждается в науке не для того, чтобы у нее учиться, а для того, чтобы ввести в употребление ее предписание и закрепить его».
На человеческое поведение оказывают действие два относительно состоятельных и нередко противоречащих друг другу фактора - потребности и склонности, с одной стороны, и требования долга, опирающиеся на разум, с другой. Это противоречие между потребностями и разумом, естественными склонностями и долгом порождает естественную потребность и осознать причину этого противоречия, и найти разумное обоснование поведения. «Человек,- пишет Кант,- ощущает в себе самом, в своих потребностях и склонностях, полное удовлетворение которых он называет счастьем, сильный противовес всем велениям долга, которые разум представляет ему достойными глубокого уважения. Разум между тем дает свои веления, ничего, однако, при
этом не обещая склонностям, дает их с неумолимостью, стало быть, как бы с пренебрежением и неуважением к столь безудержным и притом с виду столь справедливым притязаниям... Отсюда возникает естественная диалектика, т. е. наклонность умствовать наперекор строгим законам долга и подвергать сомнению их силу, по крайней мере их чистоту и строгость, а также, где это только возможно, делать их более соответствующими нашим желаниям и склонностям, т. е. в корне подрывать их и лишать их всего их достоинства, что в конце концов не может одобрить даже обыденный практический разум».
За этой аберрацией мысли, где отношение склонностей и велений долга перевернуто с ног на голову, где долг выступает априорным свойством разума и его непреклонности противостоят лишь чувства, за всем этим отчетливо проглядывает рациональное зерно кантовского учения: относительная самостоятельность чувственных влечений и велении нравственного долга как мотивов поведения, внутренняя потребность осмыслить значимость.
Ценность того и другого фактора для практической деятельности человека и попытаться совместить их в поведении. «... Не какая-нибудь потребность в спекуляции (к чему у него совершенно нет охоты, пока он довольствуется ролью простого здравого разума), а практические соображения побуждают обыденный человеческий разум выйти из своего круга и сделать шаг в сферу практической философии, чтобы получить здесь сведения и ясные указания относительно источника своего принципа и истинного назначения этого принципа в сопоставлении с максимами, которые опираются на потребности и склонности. Это должно помочь ему выйти из затруднительного положения, возникающего вследствие двусторонних притязаний, и избежать опасности лишиться всех подлинных нравственных принципов из-за двусмысленности, в которой он легко может запутаться. Таким образом, и в практическом обыденном разуме, если он развивает свою культуру, незаметно возникает диалектика, которая заставляет его искать помощи в философии так же, как это происходит с разумом в его теоретическом применении». В
Из логики кантовского рассуждения следует, что практическая философия возникает у человека как средство усиления его моральности, этическое размышление появляется всякий раз, когда перед личностью встают вопросы, с которыми обыденный разум справиться не в состоянии. Хотя «человеческий разум в сфере морального, даже при самом обыденном рассудке, легко может достигнуть высокой степени правильности и обстоятельности», острейшие конфликтные столкновения склонностей человека и нравственного принципа побуждают обыденный разум выйти из моральной сферы в сферу ее теоретического осмысления, в сферу «практической философии».
Здесь важно еще раз подчеркнуть мысль Канта о зависимости этического мышления от уровня культуры человека: в практическом обыденном разуме человека, если он развивает «свою культуру», незаметно возникает диалектика, «которая заставляет его искать помощи в философии». Это положение заслуживает анализа как с позиций филогенеза, так и онтогенеза, исторического формирования нравственного субъекта и формирования его нравственной зрелости в процессе социализации. Предварительно же следует отметить, что, несмотря на неточность кантовского понятия «диалектика», глубокой является его мысль об отличии философской рефлексии от «довольного сознания», которое вращается в кругу привычных понятий, возводя их житейскую силу и распространенность в «законченность», «естественность», довольствуясь простотой принимаемых решений. Прославление «довольного сознания» Кант увидел во всей предшествующей натуралистической этике, выводившей моральные понятия из чувственных влечений. За этой кажущейся простотой Кант увидел сложность: нравственные понятия невыводимы из влечений человека, нередко противоречат им, и требуется большое усилие мысли, чтобы, следуя от одного понятия к другому, дойти до их источника. Сталкиваясь с противоречием побуждения и силы, скрытой в нравственных понятиях, «довольное сознание» неизбежно вынуждено порывать с простотой суждений и переходить к «диалектике» - к поискам истины в нравственной сфере.
Гегель в еще большей степени подчеркивал связь этического и нравственного, философского и обыденного сознания. В предисловии к «Философии права», опровергая распространенное в его время мнение, что истина о праве и морали «столь же стара, сколь и открыто дана в публичных законах, публичной морали и религии, и она всем известна», Гегель подчеркивал, что человек, поскольку он мыслит, в «размышлении ищет своей свободы и основания нравственности».
Подобно Канту Гегель   также  считает,  что  потребность в этическом размышлении и уровень этого размышления зависят от уровня культуры человека. «Необразованный человек не идет дальше непосредственного созерцания... В образование входит умение воспринимать объективное в его свободе. Оно заключается в том, чтобы в предмете я искал не свой собственный субъект, а рассматривал бы и трактовал предметы так, как они существуют сами по себе, в их свободном своеобразии...».
Однако способность к размышлению присуща не только «образованному человеку», она - родовое свойство человека. Животное не сознает своего отношения к миру, человек сознает. «Только человек как существо мыслящее,- пишет Гегель,- может подвергать рефлексии такие свои побуждения, которые сами по себе необходимы для него... Дух обладает рефлексией... Например, невежественность, грубость образа мыслей или поведения - это такая ограниченность, обладать которой можно, не зная, что обладаешь ею. Если же ты подвергаешь ее рефлексии, другими словами, знаешь о ней, то ты, несомненно, знаешь и о том, что противоположно ей. Рефлексия есть уже первый шаг к преодолению этой ограниченности».
Подобно тому, как Кант причину потребности в практической философии видел в конфликте склонностей и нравственного принципа, Гегель источник рефлексии видит в противоречии между природным и духовным в человеке. «За пределы (природного) побуждения человек выходит посредством рефлексии. Рефлектируя, он сравнивает такое побуждение не только со средствами его удовлетворения, но средства эти, а также и сами побуждения как друг с другом, так и с целями своего существования». Гегель считает, что рефлексия открывает путь к духовной свободе: «Рефлектируя, человек уже не является только существом природы, уже не находится в сфере необходимости».
Будучи глубоким реалистом в подходе к общественной жизни и понимая нравственность как практическое отношение, Гегель показывает, что этическое и философское размышление возникает при столкновении с противоречиями общественной жизни, из потребности понять причины этих противоречий. «Фауст, находя человеческие границы слишком тесными, со всей необузданной силой пытался поднять их над действительностью. Он видел, что благородный человек угнетен и забыт, а дурак и плут осыпаны почестями. Он хотел постигнуть причину зла в сфере морали, исследовать отношение человека к вечному и понять, действительно ли оно ведет человеческий род и откуда появляются мучающие человечество противоречия. Он хотел дойти до причины вещей, до тайных пружин, движущих явления физического и морального мира, и до того, кто все это установил».
Эти вопросы требуют мировоззренческой интерпретации и философского обоснования. Их трудностями на протяжении истории пользовалась религия, предложившая определенные мировоззренческие выводы. Присвоив себе роль опекуна морали, она препятствовала тем самым их подлинному решению. «Теология дает то, в чем отказывает спекуляция», подмечал эту особенность религии Гегель.
Объяснение связи моральности и этического размышления, данное Кантом и Гегелем, несомненно, содержит в себе рациональное зерно. Можно даже сказать, что ими правильно поставлена проблема и в абстрактной форме предложено ее решение. Различие между абстрактно-теоретическим и конкретно-теоретическим решением проблемы - это различие между идеей и теорией, рациональной мыслью и ее историко-логическим обоснованием. Поэтому дальнейшее исследование должно идти по линии установления филогенетической, онтогенетической и функциональной связей нравственного сознания и этического мышления.

 
« Пред.
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
Опросы
В России установился строй:

Кто на сайте?
   
designed by sportmam