Наука и техника Наука и техника - Философско-этическая мудрость
  11.12.2018 г.  
Главная
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Авторизация





Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация
Философско-этическая мудрость
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 
14.06.2011 г.

Общественное этическое сознание
Философско-этическая мудрость как историческая   форма   этического знания

Диалектика морального сознания и этического мышления исторически породила две формы взаимодействия - философско-этическую мудрость и этическое знание как результат этического исследования. Мудрость можно понять как объективацию мировоззренческих устремлений, размышление над опытом жизни, претендующее на общезначимую истину. Жизненный смысл мудрости состоит в том, чтобы верно ориентироваться в мире. «...Недостаточно только знать добродетель, но нужно и обладать ею и стараться осуществить ее, или каким-либо иным путем стать хорошим человеком», - поучал Аристотель. В этом смысле мудрость скорее сознание, нежели знание. Она отражает в целом практику, а не только свойства объекта.

Мудрость, по мнению наиболее глубокого исследователя этого феномена Т. И. Ойзермана, «предполагает прежде всего понимание того, с чем встречается большинство людей, что в общем известно им, т. е. того, что они видят, слышат, знают и все же не постигают. Это представление о мудрости органически связано с эпохой формирования философии, когда не было еще специализированных научных дисциплин, открывающих путем особого исследования непосредственно ненаблюдаемые явления и отношения между ними».
Синкретизм философского мышления породил и амбивалентный характер философской мудрости: она реально проявляется как сплав гностической и этической мудрости, как знание о мире и знание о благе человека. Этическая мудрость как грань, сторона философской мудрости присуща творчеству всех философов. Не все из них, подобно Аристотелю, писали специальные трактаты, но все они, стремясь к философской мудрости, высказывали этические суждения. Тема человека, личности, поведения - сквозная для всей истории философии.
Иногда можно прочитать утверждение, что в домарксистской этике субъективным условиям нравственной жизни, проблеме смысла Жизни и цели индивидуального существования придавалось преувеличенное значение. Это положение нуждается в корректировке. Проблема личности всегда актуальна потому, что она стоит в центре человеческой культуры, без нее нельзя адекватно понять процесс общественного развития.
Один из историков культуры, Г. С. Кнабе, в очерке о Таците специально подчеркивает реализм Тацита - как раз за его способность увидеть стержневые проблемы всякой человеческой культуры: понимание культуры как части истории, взгляд на культуру как на отношения человека и общества - «противоречивые, страстные, насыщенные энергией и волей, воплощенные в людях, их мировоззрении, борьбе и творчестве».
В свою очередь, «культуроцентризм» имплицитно присутствует в самом характере философского рассуждения: в своей теоретической и практической области оно несет на себе отпечаток достигнутого уровня культуры. То, что философия в античности была мудростью, а не знанием, следует объяснить прежде всего особенностями культуры. (Если мудрость называть знанием, то необходимо вслед за Т. И. Ойзерманом определять ее   как донаучное и ненаучное знание; точнее, это не знание в строгом смысле этого слова, а понимание). Мудрость является духовным ориентиром в культуросозидающем процессе. Если сегодня эту функцию выполняет наука, то на заре цивилизации она прежде   всего   была связана с мудростью. В частности, говоря о философии Платона, Т. И. Ойзерман отмечает, что учение Платона выступает как система мудрости, причем не только в теоретическом, но и в практическом отношении. Учение Аристотеля и позднейших школ также остается мудростью, хотя она и представлена уже в относительно самостоятельных формах: как теоретическая и практическая. В области этики Аристотелево понимание   мудрости   предвосхищает философию эллинической эпохи: «...благоразумный   избегает наслаждений, а рассудительный стремится к отсутствию страданий, а не к наслаждению».
В стоицизме, скептицизме, эпикуреизме мудрость выступает не столько как идеал знания, сколько как правильный образ жизни, освобождающий личность от страданий, которые могут быть предотвращены, от излишеств, влекущих за собой страдание. В философии древних путь мудрости напоминает позднейший путь алхимии: подобно тому как каждый алхимик своим путем шел к открытию золота в окружающих веществах, так и философ мудрости в недрах жизни искал меру правильного поведения, образа жизни на основе своего мировоззрения и понимания места человека в мире.
Эта особенность античной философии не является исключительной. Исследователи культуры Востока показывают, что, в частности, в чаньской философии нет разделения на истины разума и истины действия. Во всех системах древнеиндийской философии мудрость понимается как путь, указывающий правильный образ жизни. «Цель философской мудрости не в простом удовлетворении интеллектуальной любознательности, а главным образом в достижении лучшей жизни, освещаемой дальновидностью, предвидением, глубокой проницательностью».
В средневековье богословское мышление понимало мудрость как восхождение человека от земного к божественному через усвоение священных заповедей, которым надлежало неукоснительно следовать в поведении. Причем теологическая мудрость тоже была амбивалентна в своей основе. Исследователь средневековой культуры А. Я. Гуревич отмечает, что эта мудрость включала в себя понимание мира и человека, макрокосма и микрокосма, что облегчало формулирование практических поучений.
Эпоха Ренессанса возрождает античную интерпретацию мудрости. «Человек в философии Возрождения,- пишет Б. Т. Григорьян, обнаруживает как целостность, самостоятельность своего индивидуального духовно-телесного существа, так и свое органическое единство со Вселенной. На основе этой целостности человеческого существа строятся этические концепции Возрождения, учения о всестороннем развитии и совершенствовании человека». В духе Эпикура М. Монтень утверждает, что «вся мудрость и все рассуждения в нашем мире сводятся в конечном итоге к тому, чтобы научить нас не бояться смерти». Его «Опыты» содержат преимущественно моральные максимы относительно разумной организации человеческой жизни.
В новое время в философии Ф. Бэкона и Р. Декарта философской мудрости впервые противопоставляется научное знание, осознается ограниченность мудрости как специфического знания. По Декарту, мудрость-это не только «благоразумие в делах», но и «совершенное знание всего того, что может познать человек».
Б. Спиноза возрождает эпикурейскую, концепцию мудрости, однако на   новой, рационалистической основе: мудрость есть познание всеобщей необходимости и действие в соответствии с нею. Мудрость не только знание, но и свобода, которая есть господство над самим собой. «Дело мудреца пользоваться вещами и, насколько возможно, наслаждаться ими (не до отвращения, ибо это уже не есть наслаждение). Мудрецу следует,   говорю   я, поддерживать   и   восстанавливать   себя умеренной и приятной пищей и питьем, а также благовониями, красотой зеленеющих растений, красивой одеждой, музыкой, играми и упражнениями, театром и другими подобными вещами, которыми каждый может   пользоваться без всякого вреда другому».
Нетрудно заметить, что эта мудрость есть не что иное, как понимание философом смысла жизни. Мудрость в истории этики - это чаще всего индивидуалистическое решение проблемы смысла жизни, рецепты «душевной гармонии». По определению И. А. Гончарова, «мудрость - это совокупность истин, добытых умом, наблюдением и опытом и приложимых к жизни,- это гармония идей с жизнью».
«Система природы» П. Гольбаха также содержит амбивалентную мудрость - понимание природы и рекомендации человеку. Цель своей книги Гольбах видит в том, чтобы освободить человека от пут невежества, легковерия, обмана и самообмана, указать ему дорогу к счастью через познание окружающей природы и природы человека.
Разделение мудрости на теоретическую и практическую по-настоящему начинается лишь с Канта. Его учение о категорическом императиве, построенное на идеалистически-априористическом основании, трудно   было бы назвать   наукой,- это так же, как и у его философских предшественников, философская   мудрость,   обращенная    в   сферу    нравственности, специфическое понимание некоторых фундаментальных закономерностей жизни людей в социуме. В отличие от предшествующей мудрости, делавшей акцент на ценности жизни, кантовская мудрость акцентирует внимание на ценности нравственности. С Канта начинается, а в XX веке заканчивается процесс разделения буржуазной философии на два направления - сциентизм и антропологизм. Сциентизму свойственна ориентированность на объективные процессы внешнего мира, изучаемые конкретными науками, универсализация методов точного знания. Для антропологизма характерна ориентированность на субъективную сторону человеческого бытия, внутренний мир человека, подчеркивание ценностных моментов в отношении к миру, утверждение понимания философии только как духовно- нравственного компаса в мире житейских проблем. Этическая мудрость не умирает, она получает «прописку» в философских произведениях, акцентирующих внимание на познание человека. Причем антропологизм с самого начала оказался неоднородным. В 30-40-х годах XIX века этот поворот к человеку положил начало двум противоположным тенденциям в решении проблемы человека - субъективно-иррационалистической в лице С. Кьеркегора и антропологически-материалистической в лице Л. Фейербаха.
Первую тенденцию в антропологизме XIX века представляли Штирнер, Кьеркегор, анархисты, Ницше, в XX веке - Бердяев, немецкие и французские экзистенциалисты. С. Кьеркегор выдвигал в качестве способа философствования рефлективное осознание самоличного существования, в котором большое место заняли моральные сентенции. Их нельзя назвать знанием - это, с одной стороны, описание психологических ситуативных переживаний, с другой - изречения, претендующие на этическую мудрость. Причем эта мудрость в своих акцентах нередко порывает с мудростью прошлых веков. «Мудростью,- пишет Т. И. Ойзерман,- часто, и, по-видимому, не без основания называли понимание, соблюдение меры в поведении, в делах, ибо всякая крайность нехороша. И это, конечно, верно, если сознание меры не становится половинчатой умеренностью, страхом перед радикальным решением, когда оно оказывается необходимым». Этого не скажешь сегодня о философии экзистенциализма, которая отрицает какую-либо меру в своем учении об «истинном существовании», абсолютной свободе, абсолютной ответственности, вине и т. п. Мудрость всегда была поучением, но поучением, по-разному соотносящимся с фактами бытия, с человеческими отношениями, человеческими возможностями, что и сегодня дает основание сравнивать и оценивать гносеологическую истинность и аксиологическую ценность различных мудрых высказываний в общем контексте развития общественной жизни, практики, культуры, нравственного прогресса.
Оценивая многовековую мудрость, ставшую неотъемлемым фактом человеческой культуры, компонентом этического сознания общества (быть компонентом - еще не значит быть принятым: это может быть согласие, сомнение, скепсис, насмешка, отрицание, отвращение и т. п.), следует прежде всего отметить ее противоречивость, рассогласованность выводов. Мудрость создавалась на протяжении многих веков представителями различных философских школ, течений, мировоззрений. Философы прошлого во множестве высказываний и концепций затронули самые различные стороны жизни человека. Одни и те же жизненные факты и внутренние побуждения в различных философских теориях получали неодинаковую интерпретацию и оценку. Материализм и идеализм, рационализм и сенсуализм, оптимизм и пессимизм, догматизм и скептицизм предлагали различные решения проблемы человека, выдвигали прямо противоположные моральные императивы.
Философско-этические учения развивались на основе конкретного исторического опыта, имели классовый, идеологический смысл, отражали в себе черты той или иной культуры и
исторической ситуации
На содержании мудрости отражалась борьба двух основных философских направлений -материализма и идеализма. Первый останавливал внимание человека на богатстве реальной жизни, на ценностях видимой, созерцаемой, осязаемой действительности. Идеализм акцентировал роль духовного опыта и приходил к признанию ценностей потусторонних, сверхъестественных. Эта противоположность позиций отчетливо обнажается в античной мудрости.
Идеалистическая теория Платона о вечном и неизменном мире идей, предшествующих природному миру, искажала истинное соотношение между духом и материей, природой и человеком. По Платону, выходило, что человек всецело зависит от царства идей. Поэтому смысл жизни состоит в созерцании идей, в постижении чисто духовной красоты. Для того чтобы заботы дня и мирские тревоги не отвлекали мыслителя, Платон советовал даже «закрыть глаза и заткнуть уши».
Античные материалисты, считая человека сложенным из атомов и подчеркивая важность удовлетворения природных, естественных влечений и потребностей, не выходили за рамки созерцательной, индивидуалистической этики. Демокрит и Эпикур учили «следовать природе». Главной целью человека они называли достижение личного счастья. В эпоху македонского завоевания, когда человек чувствовал себя незащищенным, неуверенным, видел крушение вековых устоев общественной жизни, Эпикур дает советы, как «вести разумную жизнь в неразумном мире» (Г. Селзам). «Живи незаметно,- советует он. Надо высвободиться из уз обыденных дел и общественной деятельности». Счастье заключается в достижении наиболее прочного и длительного наслаждения; таковыми могут быть лишь духовные блага: дружба и знание.
В требовании индивидуального счастья, внутренней духовной гармонии и в акцентировании чисто духовных ценностей есть, несомненно, элемент гуманизма. Но в целом этическая мудрость древних есть мудрость относительная, отражающая лишь один из оттенков жизненных стремлений и переживаний. Когда мир кажется враждебным и непонятным человеку, когда он наблюдает гибель дорогих ему идеалов, он нередко ищет спасения в природе, в созерцании, в мире интимных чувств и отношений. Это, конечно, иллюзорный способ разрешения противоречий между человеком и миром, личностью и обществом. К нему склоняются слабые, отчаявшиеся, сломленные жизнью. Уход в религию, в мистику проповедовали многие философы идеалистического толка. Стоики, Шопенгауэр, буддизм учили подавлять в себе страсти, желания, ничего не хотеть и тем самым избегать страдания. Такая мудрость из науки жизни превращалась в науку смерти, учила не жить, а умирать. Стоик Марк Аврелий учил добиваться того, чтобы человек стоял выше наслаждений и страданий, чтобы он безропотно ждал смерти как простого разложения тех элементов, из которых слагается живое существо.
«Заботься не о пище телесной, но о пище духовной,- наставлял стоик Эпиктет.- Нет ничего отвратительнее скупости, любви к удовольствиям и хвастливости, зато нет ничего благороднее великодушия, кротости, мягкосердия и желания делать добро... Укрепляй в себе чувство довольства своей судьбою: с этим оружием ты непобедим». Стоическая мудрость призывает к выносливости, терпению, сосредоточению на главном. В той мере, в какой она противостоит точке зрения волюнтаризма, пустой, суетной жизни, мещанской погруженности в быт, при которой мелкие материальные потери разрастаются до масштабов мировой трагедии, стоическая мудрость обладает относительной истинностью и этической ценностью. Но если стоическое перенесение страданий рассматривать как главную цель, главный смысл жизни, то важнейшие культурно-исторические ценности общества окажутся чем-то второстепенным, не имеющим значения.
Другой вид неприятия жизни, нашедший выражение в философско-этических учениях,- бунтарский активизм, разрушение культурных норм действием индивидуальной самоопределяющейся воли. Сверхчеловеку все дозволено. Цель оправдывает средства. Это направление мысли намечается в учении Ницше. В мировой литературе нет, пожалуй, произведения, которое бы столь глубоко, проникновенно и до конца раскрыло ложность, несостоятельность философии сверхчеловека и его «мудрости», чем «Преступление и наказание» Достоевского. По замыслу автора, Родион Раскольников - человек необычный, способный ради выстраданной им идеи решиться на любой поступок. Он убивает не из корыстных побуждений, а желая счастья человечеству. Достоевский подчеркивает ничтожность, жадность, эгоизм старухи-процентщицы и духовность, бескорыстие, альтруизм Раскольникова. Но именно эта духовность в высшем ее проявлении и восстает против пожертвования человеком во имя какой бы то ни было идеи. Пока человек остается человеком, другой человек сохраняет для него значение высшей ценности. Произведение Достоевского - это своеобразный поединок мудрости Канта с антимудростыо Ницше, гуманизма революционной буржуазии с антигуманизмом буржуазного мира, идущего к упадку.
В современной западной философии, этике, социологии, педагогике часто встречается термин «конформизм», который обозначает приспособление к существующему порядку вещей, нивелировку личности, отказ от права быть индивидуальностью. Некоторые буржуазные социологи считают, что конформист- это нормальный, естественный тип современного человека, живущего в век больших монополий и массовой культуры. Разум конформиста, его «мудрость» служат примирению с противоречиями жизни, становятся средством усыпления совести.
Диалектико-материалистическая философия покончила с мудростью в старом смысле этого слова - как системой донаучных представлений, специфическим сплавом знания и поучения, знания и нормы, знания и ценности. Однако создаваемое марксистской философией знание, указывающее пути преобразования общества, мира, человека, само обладает ценностным содержанием и вследствие этого обладает свойствами мудрости. Диалектико-материалистическая философия обосновывает статус человека как активного деятеля, творца, преобразователя природы и общества. Вместе с тем каждый человек и человечество в целом являются звеньями в сложной цепи природных и общественно-исторических процессов. Этический императив, адресованный человеку, содержит требования свободного раскрытия сущностных сил человека в творческой деятельности, коллективного труда на благо общества, создания условий для всестороннего развития личности, действия, основанного на осознании природной и общественной необходимости.
Марксистское понимание цели и смысла человеческой жизни противостоит как позиции пассивного смирения, так и позиции бунтарского слепого активизма. Марксизм признает наличие противоречия между человеком и миром, между личностью и обществом и необходимость творческого, революционного преодоления этого противоречия. Вместе с тем марксистское учение о смысле жизни и деятельности человека не требует от него аскетического воздержания, подавления естественных желаний, а исходит из необходимости гармонического сочетания телесного и духовного, личного и социального.
Марксизм не признает за человеком некоей неизменной а окончательной, до всякого развития заданной сущности. Человек выявляет себя в свободном творческом акте, и пути творчества не могут быть определены никем, кроме самого человека. Поэтому нравственный выбор есть право и обязанность личности. Существование такого выбора является основанием важнейшего убеждения в необходимости личной ответственности каждого человека перед другими людьми и перед обществом в целом.
Однако этот вывод - порождение зрелой общественной мысли, предложившей теоретическое понимание проблемы «личность и общество», отличное от ее решений в форме мудрости, Философско-этическая мудрость - это общественная форма этического сознания, содержащая специфическое осмысление противоречий между жизнью, моралью и культурой, обобщающая опыт общечеловеческих поисков гармонии во внутреннем и внешнем мире человека. Есть определенная связь между индивидуально-личностной формой этического сознания и мудростью как его общественной формой, очевиден и переход рефлексивно-мировоззренческого осмысления места человека в мире в общезначимую максиму. Мудрость, по-видимому, «близка к общечеловеческому знанию, потенциально свойственному каждому». Она обретает свою жизнь, подобно всякому акту духовного творчества, в народных пословицах, поговорках, а также в литературных произведениях и в специальной моралистической литературе. И писатели-художники
и писатели-моралисты - каждый в присущей им манере стремятся дать менее или более четко сформулированный или подразумеваемый вывод относительно жизни и морали. В особенности это относится к специальной моралистической литературе, такой, как: «Наедине с собой» Марка Аврелия, «Письмо к Менекею» Эпикура, «О дружбе, о старости, об обязанностях» Цицерона, «Похвала глупости» Эразма Роттердамского, «Максимы и моральные размышления» Ларошфуко и др., а также к назидательно-дидактической литературе (обычно это самая популярная по адресации и близкая к практикуемым нормам морали и культуры литература).
Закономерностью   культуры является вечное размышление над проблемами  жизни  и   морали,  осуществляемое  самыми различными жанрами   литературы, формулирование   советов, рецептов, максим, «меры» поведения и т. п. Решение, найденное одним поколением, не всегда приемлемо для другого, поскольку оно стремится осмыслить   свой   нравственный  опыт, свои формы столкновения жизни и морали. Мудрость как явление духовной культуры человечества является   интересным памятником духовных поисков   человечества и одновременно жизненной  формой  непрерывного  осмысления  нравственного опыта и деонтологических устремлений различных социальных групп и отдельных личностей. Этот уровень   философско-этических обобщений не только «полезен» для духовной культуры человечества, но и неизбежен как рефлексивная реакция на нравственный опыт и форма его продуцирования на будущее. «В жизни человечества существует преемство мысли, тянущееся через века» (И. М. Сеченов).

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
Опросы
В России установился строй:

Кто на сайте?
   
designed by sportmam