Наука и техника Наука и техника - Философско-этическая мудрость
  12.11.2018 г.  
Главная arrow Сознание arrow Этическое сознание arrow Философско-этическая мудрость
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Философско-этическая мудрость
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 
14.06.2011 г.

Общественное этическое сознание
Философско-этическая мудрость как историческая   форма   этического знания

Диалектика морального сознания и этического мышления исторически породила две формы взаимодействия - философско-этическую мудрость и этическое знание как результат этического исследования. Мудрость можно понять как объективацию мировоззренческих устремлений, размышление над опытом жизни, претендующее на общезначимую истину. Жизненный смысл мудрости состоит в том, чтобы верно ориентироваться в мире. «...Недостаточно только знать добродетель, но нужно и обладать ею и стараться осуществить ее, или каким-либо иным путем стать хорошим человеком», - поучал Аристотель. В этом смысле мудрость скорее сознание, нежели знание. Она отражает в целом практику, а не только свойства объекта.

Мудрость, по мнению наиболее глубокого исследователя этого феномена Т. И. Ойзермана, «предполагает прежде всего понимание того, с чем встречается большинство людей, что в общем известно им, т. е. того, что они видят, слышат, знают и все же не постигают. Это представление о мудрости органически связано с эпохой формирования философии, когда не было еще специализированных научных дисциплин, открывающих путем особого исследования непосредственно ненаблюдаемые явления и отношения между ними».
Синкретизм философского мышления породил и амбивалентный характер философской мудрости: она реально проявляется как сплав гностической и этической мудрости, как знание о мире и знание о благе человека. Этическая мудрость как грань, сторона философской мудрости присуща творчеству всех философов. Не все из них, подобно Аристотелю, писали специальные трактаты, но все они, стремясь к философской мудрости, высказывали этические суждения. Тема человека, личности, поведения - сквозная для всей истории философии.
Иногда можно прочитать утверждение, что в домарксистской этике субъективным условиям нравственной жизни, проблеме смысла Жизни и цели индивидуального существования придавалось преувеличенное значение. Это положение нуждается в корректировке. Проблема личности всегда актуальна потому, что она стоит в центре человеческой культуры, без нее нельзя адекватно понять процесс общественного развития.
Один из историков культуры, Г. С. Кнабе, в очерке о Таците специально подчеркивает реализм Тацита - как раз за его способность увидеть стержневые проблемы всякой человеческой культуры: понимание культуры как части истории, взгляд на культуру как на отношения человека и общества - «противоречивые, страстные, насыщенные энергией и волей, воплощенные в людях, их мировоззрении, борьбе и творчестве».
В свою очередь, «культуроцентризм» имплицитно присутствует в самом характере философского рассуждения: в своей теоретической и практической области оно несет на себе отпечаток достигнутого уровня культуры. То, что философия в античности была мудростью, а не знанием, следует объяснить прежде всего особенностями культуры. (Если мудрость называть знанием, то необходимо вслед за Т. И. Ойзерманом определять ее   как донаучное и ненаучное знание; точнее, это не знание в строгом смысле этого слова, а понимание). Мудрость является духовным ориентиром в культуросозидающем процессе. Если сегодня эту функцию выполняет наука, то на заре цивилизации она прежде   всего   была связана с мудростью. В частности, говоря о философии Платона, Т. И. Ойзерман отмечает, что учение Платона выступает как система мудрости, причем не только в теоретическом, но и в практическом отношении. Учение Аристотеля и позднейших школ также остается мудростью, хотя она и представлена уже в относительно самостоятельных формах: как теоретическая и практическая. В области этики Аристотелево понимание   мудрости   предвосхищает философию эллинической эпохи: «...благоразумный   избегает наслаждений, а рассудительный стремится к отсутствию страданий, а не к наслаждению».
В стоицизме, скептицизме, эпикуреизме мудрость выступает не столько как идеал знания, сколько как правильный образ жизни, освобождающий личность от страданий, которые могут быть предотвращены, от излишеств, влекущих за собой страдание. В философии древних путь мудрости напоминает позднейший путь алхимии: подобно тому как каждый алхимик своим путем шел к открытию золота в окружающих веществах, так и философ мудрости в недрах жизни искал меру правильного поведения, образа жизни на основе своего мировоззрения и понимания места человека в мире.
Эта особенность античной философии не является исключительной. Исследователи культуры Востока показывают, что, в частности, в чаньской философии нет разделения на истины разума и истины действия. Во всех системах древнеиндийской философии мудрость понимается как путь, указывающий правильный образ жизни. «Цель философской мудрости не в простом удовлетворении интеллектуальной любознательности, а главным образом в достижении лучшей жизни, освещаемой дальновидностью, предвидением, глубокой проницательностью».
В средневековье богословское мышление понимало мудрость как восхождение человека от земного к божественному через усвоение священных заповедей, которым надлежало неукоснительно следовать в поведении. Причем теологическая мудрость тоже была амбивалентна в своей основе. Исследователь средневековой культуры А. Я. Гуревич отмечает, что эта мудрость включала в себя понимание мира и человека, макрокосма и микрокосма, что облегчало формулирование практических поучений.
Эпоха Ренессанса возрождает античную интерпретацию мудрости. «Человек в философии Возрождения,- пишет Б. Т. Григорьян, обнаруживает как целостность, самостоятельность своего индивидуального духовно-телесного существа, так и свое органическое единство со Вселенной. На основе этой целостности человеческого существа строятся этические концепции Возрождения, учения о всестороннем развитии и совершенствовании человека». В духе Эпикура М. Монтень утверждает, что «вся мудрость и все рассуждения в нашем мире сводятся в конечном итоге к тому, чтобы научить нас не бояться смерти». Его «Опыты» содержат преимущественно моральные максимы относительно разумной организации человеческой жизни.
В новое время в философии Ф. Бэкона и Р. Декарта философской мудрости впервые противопоставляется научное знание, осознается ограниченность мудрости как специфического знания. По Декарту, мудрость-это не только «благоразумие в делах», но и «совершенное знание всего того, что может познать человек».
Б. Спиноза возрождает эпикурейскую, концепцию мудрости, однако на   новой, рационалистической основе: мудрость есть познание всеобщей необходимости и действие в соответствии с нею. Мудрость не только знание, но и свобода, которая есть господство над самим собой. «Дело мудреца пользоваться вещами и, насколько возможно, наслаждаться ими (не до отвращения, ибо это уже не есть наслаждение). Мудрецу следует,   говорю   я, поддерживать   и   восстанавливать   себя умеренной и приятной пищей и питьем, а также благовониями, красотой зеленеющих растений, красивой одеждой, музыкой, играми и упражнениями, театром и другими подобными вещами, которыми каждый может   пользоваться без всякого вреда другому».
Нетрудно заметить, что эта мудрость есть не что иное, как понимание философом смысла жизни. Мудрость в истории этики - это чаще всего индивидуалистическое решение проблемы смысла жизни, рецепты «душевной гармонии». По определению И. А. Гончарова, «мудрость - это совокупность истин, добытых умом, наблюдением и опытом и приложимых к жизни,- это гармония идей с жизнью».
«Система природы» П. Гольбаха также содержит амбивалентную мудрость - понимание природы и рекомендации человеку. Цель своей книги Гольбах видит в том, чтобы освободить человека от пут невежества, легковерия, обмана и самообмана, указать ему дорогу к счастью через познание окружающей природы и природы человека.
Разделение мудрости на теоретическую и практическую по-настоящему начинается лишь с Канта. Его учение о категорическом императиве, построенное на идеалистически-априористическом основании, трудно   было бы назвать   наукой,- это так же, как и у его философских предшественников, философская   мудрость,   обращенная    в   сферу    нравственности, специфическое понимание некоторых фундаментальных закономерностей жизни людей в социуме. В отличие от предшествующей мудрости, делавшей акцент на ценности жизни, кантовская мудрость акцентирует внимание на ценности нравственности. С Канта начинается, а в XX веке заканчивается процесс разделения буржуазной философии на два направления - сциентизм и антропологизм. Сциентизму свойственна ориентированность на объективные процессы внешнего мира, изучаемые конкретными науками, универсализация методов точного знания. Для антропологизма характерна ориентированность на субъективную сторону человеческого бытия, внутренний мир человека, подчеркивание ценностных моментов в отношении к миру, утверждение понимания философии только как духовно- нравственного компаса в мире житейских проблем. Этическая мудрость не умирает, она получает «прописку» в философских произведениях, акцентирующих внимание на познание человека. Причем антропологизм с самого начала оказался неоднородным. В 30-40-х годах XIX века этот поворот к человеку положил начало двум противоположным тенденциям в решении проблемы человека - субъективно-иррационалистической в лице С. Кьеркегора и антропологически-материалистической в лице Л. Фейербаха.
Первую тенденцию в антропологизме XIX века представляли Штирнер, Кьеркегор, анархисты, Ницше, в XX веке - Бердяев, немецкие и французские экзистенциалисты. С. Кьеркегор выдвигал в качестве способа философствования рефлективное осознание самоличного существования, в котором большое место заняли моральные сентенции. Их нельзя назвать знанием - это, с одной стороны, описание психологических ситуативных переживаний, с другой - изречения, претендующие на этическую мудрость. Причем эта мудрость в своих акцентах нередко порывает с мудростью прошлых веков. «Мудростью,- пишет Т. И. Ойзерман,- часто, и, по-видимому, не без основания называли понимание, соблюдение меры в поведении, в делах, ибо всякая крайность нехороша. И это, конечно, верно, если сознание меры не становится половинчатой умеренностью, страхом перед радикальным решением, когда оно оказывается необходимым». Этого не скажешь сегодня о философии экзистенциализма, которая отрицает какую-либо меру в своем учении об «истинном существовании», абсолютной свободе, абсолютной ответственности, вине и т. п. Мудрость всегда была поучением, но поучением, по-разному соотносящимся с фактами бытия, с человеческими отношениями, человеческими возможностями, что и сегодня дает основание сравнивать и оценивать гносеологическую истинность и аксиологическую ценность различных мудрых высказываний в общем контексте развития общественной жизни, практики, культуры, нравственного прогресса.
Оценивая многовековую мудрость, ставшую неотъемлемым фактом человеческой культуры, компонентом этического сознания общества (быть компонентом - еще не значит быть принятым: это может быть согласие, сомнение, скепсис, насмешка, отрицание, отвращение и т. п.), следует прежде всего отметить ее противоречивость, рассогласованность выводов. Мудрость создавалась на протяжении многих веков представителями различных философских школ, течений, мировоззрений. Философы прошлого во множестве высказываний и концепций затронули самые различные стороны жизни человека. Одни и те же жизненные факты и внутренние побуждения в различных философских теориях получали неодинаковую интерпретацию и оценку. Материализм и идеализм, рационализм и сенсуализм, оптимизм и пессимизм, догматизм и скептицизм предлагали различные решения проблемы человека, выдвигали прямо противоположные моральные императивы.
Философско-этические учения развивались на основе конкретного исторического опыта, имели классовый, идеологический смысл, отражали в себе черты той или иной культуры и
исторической ситуации
На содержании мудрости отражалась борьба двух основных философских направлений -материализма и идеализма. Первый останавливал внимание человека на богатстве реальной жизни, на ценностях видимой, созерцаемой, осязаемой действительности. Идеализм акцентировал роль духовного опыта и приходил к признанию ценностей потусторонних, сверхъестественных. Эта противоположность позиций отчетливо обнажается в античной мудрости.
Идеалистическая теория Платона о вечном и неизменном мире идей, предшествующих природному миру, искажала истинное соотношение между духом и материей, природой и человеком. По Платону, выходило, что человек всецело зависит от царства идей. Поэтому смысл жизни состоит в созерцании идей, в постижении чисто духовной красоты. Для того чтобы заботы дня и мирские тревоги не отвлекали мыслителя, Платон советовал даже «закрыть глаза и заткнуть уши».
Античные материалисты, считая человека сложенным из атомов и подчеркивая важность удовлетворения природных, естественных влечений и потребностей, не выходили за рамки созерцательной, индивидуалистической этики. Демокрит и Эпикур учили «следовать природе». Главной целью человека они называли достижение личного счастья. В эпоху македонского завоевания, когда человек чувствовал себя незащищенным, неуверенным, видел крушение вековых устоев общественной жизни, Эпикур дает советы, как «вести разумную жизнь в неразумном мире» (Г. Селзам). «Живи незаметно,- советует он. Надо высвободиться из уз обыденных дел и общественной деятельности». Счастье заключается в достижении наиболее прочного и длительного наслаждения; таковыми могут быть лишь духовные блага: дружба и знание.
В требовании индивидуального счастья, внутренней духовной гармонии и в акцентировании чисто духовных ценностей есть, несомненно, элемент гуманизма. Но в целом этическая мудрость древних есть мудрость относительная, отражающая лишь один из оттенков жизненных стремлений и переживаний. Когда мир кажется враждебным и непонятным человеку, когда он наблюдает гибель дорогих ему идеалов, он нередко ищет спасения в природе, в созерцании, в мире интимных чувств и отношений. Это, конечно, иллюзорный способ разрешения противоречий между человеком и миром, личностью и обществом. К нему склоняются слабые, отчаявшиеся, сломленные жизнью. Уход в религию, в мистику проповедовали многие философы идеалистического толка. Стоики, Шопенгауэр, буддизм учили подавлять в себе страсти, желания, ничего не хотеть и тем самым избегать страдания. Такая мудрость из науки жизни превращалась в науку смерти, учила не жить, а умирать. Стоик Марк Аврелий учил добиваться того, чтобы человек стоял выше наслаждений и страданий, чтобы он безропотно ждал смерти как простого разложения тех элементов, из которых слагается живое существо.
«Заботься не о пище телесной, но о пище духовной,- наставлял стоик Эпиктет.- Нет ничего отвратительнее скупости, любви к удовольствиям и хвастливости, зато нет ничего благороднее великодушия, кротости, мягкосердия и желания делать добро... Укрепляй в себе чувство довольства своей судьбою: с этим оружием ты непобедим». Стоическая мудрость призывает к выносливости, терпению, сосредоточению на главном. В той мере, в какой она противостоит точке зрения волюнтаризма, пустой, суетной жизни, мещанской погруженности в быт, при которой мелкие материальные потери разрастаются до масштабов мировой трагедии, стоическая мудрость обладает относительной истинностью и этической ценностью. Но если стоическое перенесение страданий рассматривать как главную цель, главный смысл жизни, то важнейшие культурно-исторические ценности общества окажутся чем-то второстепенным, не имеющим значения.
Другой вид неприятия жизни, нашедший выражение в философско-этических учениях,- бунтарский активизм, разрушение культурных норм действием индивидуальной самоопределяющейся воли. Сверхчеловеку все дозволено. Цель оправдывает средства. Это направление мысли намечается в учении Ницше. В мировой литературе нет, пожалуй, произведения, которое бы столь глубоко, проникновенно и до конца раскрыло ложность, несостоятельность философии сверхчеловека и его «мудрости», чем «Преступление и наказание» Достоевского. По замыслу автора, Родион Раскольников - человек необычный, способный ради выстраданной им идеи решиться на любой поступок. Он убивает не из корыстных побуждений, а желая счастья человечеству. Достоевский подчеркивает ничтожность, жадность, эгоизм старухи-процентщицы и духовность, бескорыстие, альтруизм Раскольникова. Но именно эта духовность в высшем ее проявлении и восстает против пожертвования человеком во имя какой бы то ни было идеи. Пока человек остается человеком, другой человек сохраняет для него значение высшей ценности. Произведение Достоевского - это своеобразный поединок мудрости Канта с антимудростыо Ницше, гуманизма революционной буржуазии с антигуманизмом буржуазного мира, идущего к упадку.
В современной западной философии, этике, социологии, педагогике часто встречается термин «конформизм», который обозначает приспособление к существующему порядку вещей, нивелировку личности, отказ от права быть индивидуальностью. Некоторые буржуазные социологи считают, что конформист- это нормальный, естественный тип современного человека, живущего в век больших монополий и массовой культуры. Разум конформиста, его «мудрость» служат примирению с противоречиями жизни, становятся средством усыпления совести.
Диалектико-материалистическая философия покончила с мудростью в старом смысле этого слова - как системой донаучных представлений, специфическим сплавом знания и поучения, знания и нормы, знания и ценности. Однако создаваемое марксистской философией знание, указывающее пути преобразования общества, мира, человека, само обладает ценностным содержанием и вследствие этого обладает свойствами мудрости. Диалектико-материалистическая философия обосновывает статус человека как активного деятеля, творца, преобразователя природы и общества. Вместе с тем каждый человек и человечество в целом являются звеньями в сложной цепи природных и общественно-исторических процессов. Этический императив, адресованный человеку, содержит требования свободного раскрытия сущностных сил человека в творческой деятельности, коллективного труда на благо общества, создания условий для всестороннего развития личности, действия, основанного на осознании природной и общественной необходимости.
Марксистское понимание цели и смысла человеческой жизни противостоит как позиции пассивного смирения, так и позиции бунтарского слепого активизма. Марксизм признает наличие противоречия между человеком и миром, между личностью и обществом и необходимость творческого, революционного преодоления этого противоречия. Вместе с тем марксистское учение о смысле жизни и деятельности человека не требует от него аскетического воздержания, подавления естественных желаний, а исходит из необходимости гармонического сочетания телесного и духовного, личного и социального.
Марксизм не признает за человеком некоей неизменной а окончательной, до всякого развития заданной сущности. Человек выявляет себя в свободном творческом акте, и пути творчества не могут быть определены никем, кроме самого человека. Поэтому нравственный выбор есть право и обязанность личности. Существование такого выбора является основанием важнейшего убеждения в необходимости личной ответственности каждого человека перед другими людьми и перед обществом в целом.
Однако этот вывод - порождение зрелой общественной мысли, предложившей теоретическое понимание проблемы «личность и общество», отличное от ее решений в форме мудрости, Философско-этическая мудрость - это общественная форма этического сознания, содержащая специфическое осмысление противоречий между жизнью, моралью и культурой, обобщающая опыт общечеловеческих поисков гармонии во внутреннем и внешнем мире человека. Есть определенная связь между индивидуально-личностной формой этического сознания и мудростью как его общественной формой, очевиден и переход рефлексивно-мировоззренческого осмысления места человека в мире в общезначимую максиму. Мудрость, по-видимому, «близка к общечеловеческому знанию, потенциально свойственному каждому». Она обретает свою жизнь, подобно всякому акту духовного творчества, в народных пословицах, поговорках, а также в литературных произведениях и в специальной моралистической литературе. И писатели-художники
и писатели-моралисты - каждый в присущей им манере стремятся дать менее или более четко сформулированный или подразумеваемый вывод относительно жизни и морали. В особенности это относится к специальной моралистической литературе, такой, как: «Наедине с собой» Марка Аврелия, «Письмо к Менекею» Эпикура, «О дружбе, о старости, об обязанностях» Цицерона, «Похвала глупости» Эразма Роттердамского, «Максимы и моральные размышления» Ларошфуко и др., а также к назидательно-дидактической литературе (обычно это самая популярная по адресации и близкая к практикуемым нормам морали и культуры литература).
Закономерностью   культуры является вечное размышление над проблемами  жизни  и   морали,  осуществляемое  самыми различными жанрами   литературы, формулирование   советов, рецептов, максим, «меры» поведения и т. п. Решение, найденное одним поколением, не всегда приемлемо для другого, поскольку оно стремится осмыслить   свой   нравственный  опыт, свои формы столкновения жизни и морали. Мудрость как явление духовной культуры человечества является   интересным памятником духовных поисков   человечества и одновременно жизненной  формой  непрерывного  осмысления  нравственного опыта и деонтологических устремлений различных социальных групп и отдельных личностей. Этот уровень   философско-этических обобщений не только «полезен» для духовной культуры человечества, но и неизбежен как рефлексивная реакция на нравственный опыт и форма его продуцирования на будущее. «В жизни человечества существует преемство мысли, тянущееся через века» (И. М. Сеченов).

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
   
designed by sportmam