Последующая этика пошла по этим двум путям - сократовскому и киническому. Сократовский путь-это путь этического рационализма, продолженный Спинозой, Декартом, Кантом, Фихте, Гегелем. «Свободным я назвал того, кто руководствуется одним только разумом»,- писал Спиноза. Гегель также свободу связывает с уровнем духовного развития человека.

«Как дух человек есть свободное существо, которое по своему рангу должно не допускать, чтобы его определяли вложенные природой импульсы. Человек в непосредственном и некультурном состоянии находится поэтому в положении, в котором он не должен находиться и от которого он непременно должен освободиться». Кант из свободы выводит способность человека быть моральным. «Поскольку мораль основана на понятии о человеке как существе свободном, но именно поэтому и связывающем себя через свой разум безусловными законами, она, для того чтобы познать свой долг, не нуждается в идее о другом существе над ним, а для того чтобы исполнить этот долг, не нуждается в других мотивах, кроме самого закона».
В категориях свободы и необходимости домарксовская этика ближе всего подходила к пониманию сущности человека как существа деятельного, наделенного разумом. В категории свободы и оценивается достигнутое состояние, и прогнозируется развитие человека (прогресс есть движение к свободе); раскрывается связь внутренней и внешней свободы, показывается и относительная самостоятельность внутренней свободы, и главный элемент внутренней свободы - моральная свобода, или
свободная воля - способность действовать по убеждению, добровольно; проблема свободы - это и поиски условий ее достижения: анализ иллюзорных или действенных средств гармонизации отношений между личностью и обществом (перестройка социальных отношений в сочинениях наиболее радикальных социалистов-утопистов).
В категории свободы на высоком уровне абстракции отражается всеобщий эмпирический факт - соотнесенность человека с миром, с другими людьми, личности с обществом, человека с природой, потребностей с обстоятельствами, в самом человеке - биологического с социальным. Поэтому не случайно, что категория свободы использовалась для описания различных граней человеческого бытия. Телесное, биологическое, психологическое состояния описаны в гедонизме, эвдемонизме (жажда наслаждений, стремление к удовольствиям, потребность счастья - ощущение внутренней свободы); социальное выражено Фихте в деятельном понимании человека: «Действовать, действовать- вот для чего мы существуем!» Во многих этических теориях человек выделен как отличное от природы существо, нуждающееся в активном отношении к миру и способное к реализации своего «Я» только в свободной деятельности. Поэтому почти все этические теории так или иначе ставили и обсуждали отношение свободы к необходимости, однако при этом метафизически абсолютизировали отдельные стороны этого отношения.
Этика Канта - мечта о свободе всех (безусловность категорического императива - гарантия достижения свободы всеми); этика Фейербаха - это также мечта о свободе всех с изложением иллюзорных средств ее достижения («всеобщая любовь»); «гармонизм» Фурье, альтруизм Конта и Спенсера также представляют собой мечты о будущем свободном развитии людей. Эта же мечта лежит и в концепциях, говорящих об отчуждении человека и мечтающих о ликвидации отчуждения (Руссо, Мелье, Фромм, Бодамер и др.). Швейцерово «благоговение перед жизнью»- иносказательная форма тяготения к свободе в условиях несвободы: мировых войн XX века, бессмысленной гибели человеческих жизней и человеческих ценностей.
Итак, мы приходим к выводу о фундаментальном значении категории свободы в этике, берущей свое начало в синкретическом моральном сознании, осознании субъективности человека в процессе выделения субъекта и противопоставления его объекту.
Все остальные этические категории возникают и группируются на основе категории свободы, приобретая более четко выраженную нормативно-аксиологическую окраску. Структура категорий этики строилась по единому стандарту: учение о Цели жизнедеятельности и учение о средствах достижения цели.