Наука и техника Наука и техника - В категории добро
  11.12.2018 г.  
Главная
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Контакты
Поиск
Карта сайта
Философия
Сознание
Материализм
Лингво
Эволюция
Кибернетика
Био
Эмоции
Живое
Психика
Авторизация





Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация
В категории добро
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
10.02.2012 г.

В категории добро Гегель подобно французским материалистам подчеркнул необходимость гармонического сочетания личной и общественной морали. Но в отличие от них он решающее значение отводил общественной морали. Исходя из этого, Гегель формулировал и моральный долг субъекта: долг состоит в том, чтобы «иметь понимание добра, сделать его своим намерением и осуществлять в своей деятельности». Добро надо познать. Знание добра изначально не дано человеку.

Совершенное познание добра и умение определять его мышлением Гегель называет совестью. Истинная совесть - это абсолютная уверенность мыслящего индивидуума в том, что он правильно познал добро, строго следует ему во всех намерениях и неуклонно осуществляет в своей деятельности. Однако граница между истинной и неистинной совестью чрезвычайно подвижна. «Совесть как формальная субъективность всецело представляет собою нечто, легко переходящее в зло. В для себя сущей, для себя знающей и решающей уверенности в своей собственной самодостоверности имеют свой общий корень обе, как мораль, так и зло. Происхождение зла вообще коренится в тайне, т. е. в спекулятивной стороне свободы...»
Истинная совесть по содержанию равна общественному добру-намерению и действию в интересах развития общества. Истинная совесть не признает те нравы народа и законы государства, которые потеряли атрибут необходимости и стали случайными. Истинная совесть, наоборот, должна способствовать тому, чтобы законы государства и нравы народа адекватно соответствовали добру, которое «есть идея как единство понятия воли и особенной воли».
Таким образом, в категориальной структуре Гегеля очерчена сфера собственно морального отношения человека к обществу: его убеждения, мотивы поведения, цели и намерения. В морали человек предстает как субъект, внутренне свободно самоопределяющий все свои добрые и дурные действия. Моральное поведение обусловлено внутренней убежденностью.
Рассматривая становление и развитие категориальной структуры этического сознания, мы сознательно опускаем из поля исследования многие «опыты» - попытки эмпирического и теоретического анализа нравственных явлений, предпринимавшиеся в истории этики. Прежде всего вне анализа мы оставляем группы понятий, охватываемых современными категориями «мораль», «нравственность», «моральные качества». О. Г.Дробницкий прав, отмечая, что вплоть до нового времени фактически не существовало единого категориального термина, обозначающего нравственность в целом. Понятию морали часто предпочитали слова «добродетель», «нравы», «добро и зло», «справедливость», каждое из которых употреблялось для обозначения не только каких-то особых явлений в морали, но и всей области нравственности. Причем и эти названные категории в истории духовной культуры носили нередко расплывчатый характер, изменяли свое содержание.
Для развития категориальной структуры этического сознания в целом характерны две особенности: с одной стороны, космологизация, онтологизация и гносеологизация содержания этических понятий, с другой - их антропологизация и психологизация. В первом случае нравственный путь нередко представляется исключительно как путь знания: «Познай самого себя» (Хилон), «Быть ниже самого себя - это не что иное, как невежество, а быть выше самого себя - не что иное, как мудрость» (Сократ).
Одна из ограниченностей домарксовской этики - логическая: философские категории, использованные в функции категориального синтеза, давали лишь знания и понятия, связанные, ограниченные этими категориями. Движение этического сознания шло от онтологических и гносеологических категорий к общим категориям антропологии, не доходя до специфических этических категорий, раскрывающих сущность и структуру морали. Путь научной этики должен лежать от онтологии и гносеологии к социологии, а от нее к анализу социально-психологических процессов и уже отсюда к этике, а от этики - к педагогике. Это, по существу, путь, пройденный марксистской этикой.
В материалистической философии нового времени (Бэкон, Гоббс) объектом рассуждений служит человек как индивид. Это характерно и для всей прошлой этики, когда ее предметом была не только и не столько мораль, сколько мировоззренческая проблема: что есть человек? как достичь счастья? как совместить стремление к счастью с добродетелью? Пока этика занималась человеком, ее исходными категориями были «необходимость и свобода», «поведение и добродетель», «стремление к наслаждению», «счастье», «благо», «добро и зло». Отсюда закономерным был поворот к исследованию «внутреннего опыта», что присуще было не только Локку, но и всей психологической этике нового времени.
Исходя из теории «внутреннего опыта», в этический инструментарий были введены категории «чувство нравственности» (Шефтсбери, Хатчесон), «симпатия», «благожелательность», «общительность», «доброта» (Юм).
Анализ психической жизни человека привел Спинозу к введению в свою «Этику» большой группы понятий, обозначающих аффекты: любовь, ненависть, надежда, страх, уверенность, отчаяние, радость, подавленность, сострадание, негодование, ненависть, самомнение, презрение, благоволение, честолюбие, любезность и т. д.
Сегодня эти категории-понятия имеют смысл, видимо, лишь в рамках изучения психологии морали или в плане изучения моральных качеств личности, их типологии.
Точно так же в духе психологического натурализма построена категориальная структура этики Декарта: совесть, раскаяние, любовь, уважение, стыд и гордость, мужество и трусость, низость и благородство и т. п. Такую психологизацию морали у Декарта О. Г. Дробницкий называет редукцией нравственности к психоантропологическим, естественным феноменам, в результате которой становится просто невозможно адекватно поставить и сколь-нибудь заострить вопрос о специфике нравственности, о ее несводимости к иным атрибутам человека. У Декарта, Спинозы, Гоббса мы имеет дело с этикой как психологией и антропологией морали, с психологической этикой, или с этикой как частью антропологии и психологии с соответствующим категориальным аппаратом. Это, естественно, не способствовало выработке специального этического инструментария. «Сведение нравственного воззрения к натурфилософскому,- справедливо писал О. Г. Дробницкий о Спинозе,- скрыто чревато морализацией, поскольку нравственности здесь не отводится никакого особенного, ограниченного места. Моральное сливается с человеческим вообще, психологическим, разумным и даже онтологическим. И если его можно свести к онтологическому, гносеологическому, метафизическому, то столь же естественна и обратная процедура - выведение морали из всеобщей метафизики как раскрытие ее подлинного смысла. Так вся философия обретает моралистический смысл; „природа" обнаруживает в себе изначальную добродетель; мировоззрение и разум как таковые несут в себе моральные императивы».
Истинным в этом подходе, несомненно, является констатация связи между моралью и мировоззрением, мировоззрением и нравственными качествами личности. Из сферы морали невозможно «изгнать» полностью гносеологические категории, ибо сама мораль есть специфическая область человеческого познания. Традиции такого понимания восходят к Сократу и Аристотелю и поддерживались на протяжении всей истории этики; в XX веке от них отошла лишь эмотивистская этика. «Добродетель,- писал Аристотель,- не только следует истинному разуму, но она есть приобретенное душевное свойство, по существу связанное с истинным разумом. Истинный разум в этом (т. е. в практике) и есть практичность. Но Сократ полагал, что добродетель суть качества разума (ибо все они знание), мы же полагаем, что они сопряжены с разумом». Различие между Аристотелем и Сократом - это различие между отождествлением разума и морали, познания и морали и признанием их различия при наличии тождества. По Аристотелю, мораль не тождественна познанию, познание лишь путь к морали. Если Сократ сделал этическим принципом афоризм: «Познай самого себя!», то Аристотель тяготеет к принципу меры в поведении, зависящему от познания. Познание открывает путь к добродетели как середине между двумя крайностями - излишеством и недостатком.

 
« Пред.   След. »
Техника
Техтворчество
Машины
Курьезы
История техники
Непознанное
НЛО
Опросы
В России установился строй:

Кто на сайте?
   
designed by sportmam